Книга Влад, страница 164 – Дея Нира

Удивительно, как Елена сумела сдержать вопль ужаса и отчаяния. Это был не Петру, а страшный, обезображенный временем труп. Лицо напоминало высушенный знойными ветрами череп с двумя черными провалами вместо глаз. Он скалил белые крепкие зубы, обнажая обескровленные десны. Мягкий золотистый свет, окутывавший зал, исчез вместе с танцующими парами, и Елена осталась одна с мертвецом, заключившим ее в крепкие объятия.

Повеяло промозглым холодом, и она явственно ощутила, как по обнаженной коже рук и плеч тянет ледяным дуновением могильного склепа. Натертый до блеска паркет вздыбился, превращаясь в рыхлую черную землю. И в следующий миг Елена различила кругом темные, резкие очертания крестов. Вместо чарующей музыки грянул протяжный и громкий волчий вой, вызывающий оторопь и дрожь. Елена была не в состоянии оттолкнуть от себя мертвеца или протестующе закричать: язык отказывался повиноваться ей, как и тело. Ледяные руки покойника цепкой хваткой держали ее, прижимая к себе. Рыхлая земля задрожала. Внутри нее что-то грохнуло, зашумело, и прямо у ног застывшей пары с глухим треском образовалась темная яма.

Она ширилась и росла, пока не превратилась в большую могилу.

— Наше брачное ложе, – проскрежетал мертвец, хищно ухмыляясь. – Теперь смерть никогда не разлучит нас.

Волки взвыли еще громче. В их долгом тоскливом вое слышалось плохо скрытое торжество.

Мертвец покачнулся и начал падать вниз вместе с Еленой, замершей в его костлявых руках. Над головой пронесся пронзительный птичий крик, распростерлись и зашелестели крылья – трепещущие, черные, словно пиратские паруса, предвещающие гибель. В памяти возник тревожащий, знакомый образ хищной птицы с огненным взглядом. Темнота понеслась на Елену, окутывая плотным коконом и мрачной сыростью кладбищенской земли.

Из телеграфной станции Петру вышел если не полностью довольным, то хотя бы преисполненным решимости. Профессор Ковач позволил воспользоваться услугами станции, и Петру был весьма признателен ему за содействие и терпение. Отправив несколько срочных телеграмм, проведя там почти полдня в ожидании ответа, Петру чувствовал себя несколько уставшим, но выполнившим важную задачу.

Он разыскал своего бывшего сослуживца, который сейчас находился по долгу службы в Италии, относительно недалеко от того места, где, как считалось, проживали долгое время дядя Александру и кузен Влад. Тот обещал отправить по адресу лечебницы обнаруженные сведения, как только о них станет достоверно известно. А вот последний адрес кузена на севере Италии предстояло выяснить самому Петру. Впрочем, поразмыслив и приняв во внимание, что кузен по какой-то причине мог позаботиться об этом вопросе, Петру направил телеграмму в мэрию города, располагавшегося ближе прочих к месту жительства кузена:

«Уважаемые господа!

Прошу вашего содействия в несколько щекотливом вопросе и надеюсь на вашу осведомленность. Речь идет об арендованной вилле близ деревни С., на которой длительный срок проживали наши ближайшие родственники – барон Синешти с сыном. По всей видимости, молодой барон был вынужден срочно покинуть Италию и закрыть виллу. Впрочем, если я верно понял, то аренда продлена на неопределенный срок. Прошу осведомить меня: есть ли возможность перевезти часть вещей, список которых будет оговорен позднее, по адресу в другой стране? Безусловно, все расходы я возьму на себя, так как молодой барон – мой кузен – сейчас не в состоянии заниматься этим вопросом по причине тяжелой болезни. Если этому имеется какое-то непреодолимое препятствие, прошу уведомить меня ответом.