Книга Влад, страница 142 – Дея Нира

Из немногих добрых новостей было то, что Кристина пошла на поправку, хотя ее поведение изменилось. Выглядела она превосходно, даже лучше, чем до приезда в поместье. Кожа приобрела тонкость и прозрачность фарфора, глаза сияли манящим, призрачным светом, притягивающим взгляд, движения стали легкими, грациозными, почти невесомыми. Все отметили, как девушка замечательно похорошела.

И все же…

Елена не могла отделаться от чувства, что от Кристины исходит скрытая угроза. Словно за этой ангельской внешностью прятался коварный демон, жаждущий завладеть слабыми человеческими душами.

Елена ловила на себе словно случайные взгляды голубых глаз, в которых проскальзывали искры вожделения, но стоило ей поймать за этим Кристину, как та принимала невинный и ласковый вид, в котором нельзя было заподозрить ничего дурного.

Почему-то в ее присутствии становилось не по себе, даже страшно. Точно Елена чувствовала, что Кристина хочет сделать что-то недоброе. И тогда в памяти всплывала сцена у камина, когда сестра Адриана прижала ее к стене и вела себя как хищник.

Или Елена все-таки сошла с ума и та картина была лишь плодом ее больной фантазии?

Ужасно!

Даже в присутствии Влада она не испытывала такого смущения, как прежде. Напротив, привыкла к нему: его голосу, манерам, жестам. То, как он говорил и двигался, вызывало в Елене безотчетный трепет. Влад привлекал ее, и она не могла объяснить, что именно так манило ее. Елена смотрела на него, и порой у нее возникало чувство, что между ними есть незримое стекло, которое не позволяет узнать больше.

Безусловно, Петру тоже это замечал. Елена видела, как он сердится, как ревнует, хотя со своей стороны не делала ничего, чтобы понравиться его кузену. Петру всегда старался отвлечь ее внимание и не упускал возможности позволить себе какой-нибудь легкий укол в адрес Влада, хотя тот ни разу не позволил себе подобного. И такое поведение жениха тоже не нравилось Елене, хотя она понимала, отчего он так себя ведет.

После ужина Петру проводил невесту до порога ее спальни и взял за руку.

— Моя милая Елена, – сказал он с горечью. – Я так боюсь потерять тебя. Ты должна знать, что я готов сделать все, чтобы ты поправилась. Но… Матушка благословит нас, как только врач подтвердит улучшение твоего состояния. Иначе она будет вынуждена настаивать на расторжении помолвки.

Он говорил что-то еще, но у Елены уже ослабели ноги.

Вот как… Значит, от вердикта врача зависело ее счастье. Девушка нервно вздохнула, пытаясь проглотить неприятный комок в горле. Петру умоляюще смотрел на нее:

— Пожалуйста, скажи, что ты не сердишься. Я буду рядом – вот увидишь! Все образуется. Поверь, матушка очень привязалась к тебе, она сама невыносимо страдает и…

Он не договорил.

Елена рассеянно кивнула.

— А что, если врач не сумеет мне помочь? – спросила она. – Тогда для нас нет надежды?

Петру принялся заверять ее, что такого ни за что не произойдет: даже если ей станет хуже, он найдет способ, чтобы остаться рядом и исполнить свой долг.

Елена подумала, что, похоже, он и сам пытался себя заставить поверить, что в любом случае сумеет связать жизнь с женщиной, чье безумие – всего лишь вопрос времени. И осознала, что не может упрекать Петру в равнодушии или бездействии.

— Уже поздно, – ласково произнесла она, борясь с подступающими слезами. – Спокойной ночи.