Книга Незримые тени, страница 164 – Дея Нира

Первое время Марина никак не могла взять в толк, отчего с ней снова стали здороваться люди, отвернувшиеся прежде.

Торговки не буравили ее опасливыми взглядами, пока продавали свой товар, а мясник разделал для нее тушку кролика, а затем помог, придержав дверь в мясную лавку, чтобы она могла пройти с тяжелыми сумками. Прохожие снова стали узнавать женщину на улице, как будто эти годы ее здесь не было, а теперь она вернулась издалека.

Совсем не злая по натуре, Марина приятно удивилась и растрогалась столь внезапному повороту событий. Неужели люди, и правда, прозрели? Неужели она и дети смогут просто жить, не оглядываясь на страшное прошлое, а у Элены появится шанс стать нормальным ребенком? Дочка заведет друзей и пойдет в школу. Видно было, что девочка пошла в отца. Умственные способности ей явно достались от него. Они достойно выдержали испытания, что ниспослал им Господь, и теперь Марина все чаще благодарила его, думая, что отныне темные времена для них окончились.

Подготовив благодатную почву, в некотором смысле заручившись поддержкой паствы, Йохан Ливи принялся обхаживать вдову. Сомнительно, чтобы он полюбил ее так, как мужчина влюбляется в женщину, теряя голову. Нет, его чувство имело иное свойство.

Скорее, это была смесь добродетельной христианской любви с готовностью жертвовать собой для достижения высшей цели и потребностью доказать себе и всем, что даже такой «трудный случай» подлежит духовному исцелению, прозрению и, наконец, экстазу, который испытывают закоренелые грешники, покаявшись в самых страшных грехах. Такой мы видим на картинах знаменитых художников: высшая экзальтация чувств и примирение с собой и Богом.

Взяв на себя столь непростые обязательства, пастор приготовился к тому, что вдова станет противиться его ухаживаниям. Он полагал, что это не вина самой Марины, а того тлетворного нечистого духа, в котором она пребывала длительное время.

Пути пастора и вдовы стали пересекаться самым чудесным образом. На улице Марина могла встретить пастора, беседующего с горожанами. Он делал вид, что удивлен и аккуратно расспрашивал о здоровье ее и девочек. Покупая хлеб у пекаря, она вновь натыкалась на него, рассматривающего витрину изнутри. Оказывалось, что пастор предпочитал горячий ржаной хлеб с отрубями только что из печи.

Марину стали расспрашивать, что она думает о своей дальнейшей жизни, и, будто невзначай, принимались расхваливать Ливи и благодарить его за то, что он открыл им глаза. Словом, такого чуткого и внимательного человека еще нужно было поискать.

А какие он читает проповеди! Даже камень зарыдает! Жаль, что Марина не ходит в церковь, иначе бы и она могла оценить силу слова этого невероятного человека.

Поначалу Марина настороженно слушала из чужих уст подобные хвалебные оды, но прошло какое-то время, и она стала задумываться. И, правда, что плохого в том, чтобы сходить на воскресное богослужение? Когда-то она была прихожанкой церкви, до того как они с Деметрием поженились. Впрочем, и потом. Только недолго. Он никогда ей не запрещал этого, просто женщина знала, что муж не любит священников и проповеди. Почему он их не любил? А если молва в чем-то была права насчет Деметрия?

В памяти всплывали те злосчастные моряки, лицо Деметрия, словно вылепленное из черных теней, его эксперименты, человеческие органы в склянках… о, ужас. И все же она любила его.