Книга Святочный сон, страница 44 – Ольга Тартынская

Служил красавчик-француз из рук вон: был слабым по фронту, не в ладах с дисциплиной, на параде позволял себе курить сигару, уезжал сразу после развода, опаздывал на дежурства. Произведенный в поручики, Дантес подвергался выговорам за неисполнение своих обязанностей, за что был не раз наряжаем без очереди дежурным при дивизионе. Это еще полбеды. Про его усыновление бароном Геккерном поговаривали вовсе непристойности. Такого кавалергарды вынести не могли. Кто- то в шутку пустил слух, что солдаты Кавалергардского полка, коверкая имена Дантеса и Геккерна, говорили: "Что это сделалось с нашим поручиком, был дантист,а теперь вдруг стал лекарем". И лишь постоянный успех у дам, остроумие, легкий нрав Дантеса в какой-то мере искупали его сомнительную славу. Некоторые офицеры даже подружились с ним, и когда случилась его ссора с Пушкиным, оказались на стороне товарища по полку.

Петруша Коншин, служивший в чине ротмистра, открыто негодовал, обвиняя Дантеса в непорядочности и подлости. Француз принимал все за шутку, избегая прямых столкновений с Коншиным. Их товарищи посмеивались над Коншиным: кто в наше время щадит семейные ценности и честь мужей? Не сам ли поэт был первым среди тех, кто наставлял рога мужьям известных красавиц? Не потому ли он теперь так нетерпим к ухаживаниям поручика за его женой? Да можно ли упрекать Дантеса в том, что он ответил на призыв ветреной кокетки? Коншин скрипел зубами и готов был стреляться со всяким, кто посягал хотя бы на словах на семейную честь Пушкина. Он любил поэта...

После трагической дуэли Коншин искал встречи с Дантесом, чтобы бросить ему вызов. Француза спасло лишь то, что он находился под арестом в Петропавловской крепости, а после был выслан за границу. Однако отчаянный ротмистр не успокоился, покуда не вызвал трех товарищей по полку, имевших дерзость в его присутствии выражать сочувствие Жоржу. Испугавшись безумного вида Коншина, кавалергарды тотчас принесли свои извинения и тем спаслись от дуэли.

Горский, натурально, сочувствовал другу и полностью был на его стороне. Потому не терпел, когда, случалось, его называли Жоржем. Неосторожного мог и на дуэль вызвать. Друзья знали об этом его свойстве и даже в шутку не оговаривались.

— Подскажи мне, братец, как быть? Сдается мне, я сам попал в ловушку, - после некоторой паузы обратился Юрий к другу.

— Полагаю, надобно отступить на прежние позиции во избежание потерь.

— Но не теперь! - горячо воскликнул Юрий, и Коншин вновь с любопытством посмотрел на него. - Завтра Рождество, у нас все расписано: детские маскарады, живые картины, катания, фейерверки... Без меня никак. Я первый зачинщик и исполнитель всех этих ребячеств.

Коншин смотрел на него во все глаза, едва не выронив чубук.

— Чудное дело! - воскликнул он наконец. - Что ни говори, без женских чар здесь не обошлось. Признайся, душа моя, кто она? Если не кузина, то, верно, сам предмет, ради которого все затевалось?

— Вольно ж тебе меня дразнить! - рассердился Горский не шутя. Чуть остыв, он продолжил: - Эта дама столь прекрасна и чиста, что рядом с ней невозможно помыслить дурное. Оставь свои гадкие предположения.

Коншин не обиделся на гневную тираду приятеля. Напротив, лицо его обрело вдруг томно-печальное выражение, что никак не шло к нему.