Книга Святочный сон, страница 124 – Ольга Тартынская

Надобно венчаться! Мартынов теперь не прогонит его, князь это знал наверное. Почему ранее ему не приходило это в голову? Ведь все так просто. Лишь Соня способна сделать его счастливым, спасти от одиночества. А ведь он готов был бросить все и уехать! Без Сони. От одной мысли, что он мог навсегда потерять любимую женщину, Юрий похолодел.

Засыпая на рассвете, он уже знал, что будет делать дальше.

6.

Соня тоже не спала в эту ночь. Она плакала, а когда слез уже не осталось, взяла с полки томик стихов Баратынского. Она листала и перечитывала любимые строки и после твердила вслед за поэтом:

Наутро Соня исполнилась решимости жить дальше, будто Горского и в помине не было. Она с сомнением посмотрела на прелестное ситцевое домашнее платье. Не спрятать ли его в сундук, где оно покоилось прежде? Достать старое темное облачение, надеть привычный чепец и выкинуть из головы любовный бред.

Нет, теперь Соня другая. Пусть она никогда не будет счастлива, пусть должна отречься от своей любви и забыть князя, - вернуть прежнюю Соню уже не можно. Облачившись в ситцевое платье, молодая женщина не забыла о прическе, о хорошенькой косынке, которая оживляла ее лицо.

Листая перед уроком "Грамматику" Греча, Софья Васильевна с грустью думала о том, что впереди еще, вероятно, долгая жизнь, труды и горести, маленькие радости и постепенное угасание... Жизнь без него. На ум пришли слова какого-то француза: "Бал продолжался, но праздника уже не было". Что ж, праздник в ее жизни был, она пусть недолго, но была счастлива, чего же боле?

Да разве счастье бывает длительно? Никогда. И не надобно так много плакать, девочки встревожатся. Прелестные малютки так привязаны к тетушке! Она совсем забросила бедняжек! Конечно, Сашенька теперь приметно больше уделяет им внимания, но они привыкли к Соне, к ее постоянной заботе, к участию во всех их маленьких делишках... А Миша вовсе отдалился, стал чужим, нахватался у мальчишек грубых манер, гадких словечек. Нет, нет, да вспыхивают ссоры между ним и тетушкой. Миша бравирует свободой, которую ему дает пансион и его положение в доме. Соня не раз уже жаловалась Владимиру на распустившегося мальчишку, но кузен лишь смеялся в ответ:

— Не все ему в твоей оранжерее взрастать, пусть мужает среди сверстников. Дурные манеры - это не беда, можно поправить. А дурные помыслы надобно выбивать!

Однако в дурных помыслах Миша, слава Богу, покуда замечен не был. А вот Соня испытывает укоры совести, глядя на питомца. Она требовала от Миши забыть любимого учителя, в то время как сама она... Ну, полно, опять слезы полились! Какая же вы, Софья Васильевна, плакса. Соня захлопнула книгу, тонким белым платочком утерла лицо и направилась в классную комнату, где ее уже ждали девочки.

Владимир в этот день не поехал к должности, удивив всех домашних и весьма обрадовав Сашеньку. Сделав с утра кое-какие распоряжения и послав по казенной надобности человека, он предался радостям семейственной жизни. Владимир был вдвое против прежнего веселее и приятнее, шутил с Соней за утренним чаем, ласкал девочек (Миша уже уехал в пансион). На Сашеньку смотрел с нежностью, предупреждал все ее желания.