Книга Триктрак, страница 127 – Ольга Болгова

Существуют или нет вторые нарды с тайником и хранится ли что-нибудь в том тайнике, как то пропавшее бриллиантовое колье — какое это имеет значение? Джеймс пострадал из-за жадности, глупости или зависти — главных движителей несчастий человечества. Здесь я впала в невыносимый пафос, от которого была спасена естественными позывами — жизнь и организм всегда, так или иначе, все расставляют по местам. Немного похозяйничала на кухне, вскипятила воду и, обнаружив в шкафу банку с молотым кофе, а на плите — турку, сварила себе порцию. Этот напиток богов, пусть и в моём бездарном исполнении, как всегда, подействовал позитивно.

Подступил вечер, непогода отступила, лишь шуршали капли дождя по стёклам. Я металась по чужому дому, бродила, как привидение. Хорошо, что здесь меня не ожидали никакие опасности в лице пришельцев — искателей чужих сокровищ. Щелчок замка и звук открывающейся двери заставили почти вихрем выскочить в маленькую прихожую, чтобы встретить промокшего инспектора Нейтана. Он замер в дверях, уставившись на меня, словно не ожидал увидеть или узрел за моей спиной местное привидение.

— Я все ещё здесь, у вас. Не могла уйти… непогода, — начала оправдываться я, испугавшись, что он позабыл, что оставил меня в своем доме, и в ужасе подумав, что, возможно, он ожидал, что я уйду, и удивляется, почему я до сих пор здесь. Так мы и стояли с ним несколько мгновений, глядя друг на друга, каждый думая о своём, и не умея читать чужие мысли.

— Я… рад, — вдруг сказал он.

Снял шляпу, пальто — всё в тёмных мокрых пятнах — дождь успел нашвырять в него воды за те минуты, что он спешил от машины к крыльцу.

— Вы рады… — пробормотала я по-русски. — Это правда?

— Когда вы говорите на своём языке…

Он привычно оборвал фразу и отправился в гостиную, я хвостиком последовала за ним, рассыпая оправдания:

— Я просто удивилась, что вы рады, и растерялась.

— Удивились? Почему?

— Нет, я не сомневалась в вашем гостеприимстве, вы мне так помогли, инспектор… Нейтан…

Я увяла на этой фразе, почувствовав неловкость формальных излияний. Строго напомнила себе о фильтрации эмоций.

— Простите, я переоденусь, и мы поужинаем… — сказал Нейтан. — И… моё имя Питер, так меня зовут, родители так назвали.

— Да, я это поняла. Официантка, там, на берегу, называла вас по имени. Я сварила кофе, пока вас ждала, и.… выпила его. У вас есть экономка? Или вы сами готовите?

— Нет… да, — пробормотал инспектор.

С какой стати он заговорил об имени? Питер… Неловкость моя разрасталась, толпа внутренних тараканов пустилась в поход, ловко увёртываясь от любых попыток покончить с ними. Может, мне убежать? В шторм, в дождь… в непогоду…

Пока сражалась с тараканами, явился инспектор… Питер Нейтан. В джинсах и помятой майке неопределенно серого цвета. Направился на кухню, достал из морозилки упаковку какого-то полуфабриката и сунул в микроволновку. Мне оставалось лишь наблюдать.

— Располагайтесь в гостиной, Анастасиа, — сказал он.

— Не нужно, — запротестовала я. — Лучше на кухне. Дома мы всегда едим на кухне…

Давайте же я помогу вам… Питер.

Он бросил на меня быстрый взгляд, улыбнулся, если подёргивание уголков рта можно назвать улыбкой, и приглашающе кивнул. Совместный труд, неформальная одежда и кухня сыграли свою роль. Мне полегчало, и ему, кажется, тоже. Когда на столе расположились разнокалиберные инспекторские тарелки с ужином — разогретыми стейками со спагетти — он достал откуда-то, из «закромов родины», бутылку красного вина, против которого я не стала возражать.