Книга Триктрак, страница 109 – Ольга Болгова

— Кажется, врач советовал вам соблюдать покой, миссис Зверева. Съездите, когда Монтгомери придет в себя. Сейчас вас всё равно к нему не допустят.

Я не стала спорить, согласившись с доводами. Нейтан, традиционно помолчав, сказал:

— Если вас не затруднит, Анастасиа, я задам ещё пару вопросов.

«Да хоть пару сотен, если я смогу на них ответить!» — хотелось крикнуть мне, но я лишь важно согласилась, заверив его, что пару вполне потяну, но в обмен хотела бы получать более-менее исчерпывающую информацию о состоянии текущего дела. По обыкновению не сказав ни да ни нет, он положил на столик у кровати мои нарды.

— Это ваши?

— Да, именно! — подтвердила я и взяла коробку, осторожно, с каким-то опасением, словно шкатулка могла взорваться у меня в руках. В очередной раз убедившись, что коробка моя, нащупала панельку, спрятанную на дне под кожаной обшивкой, и потайная пружина вытолкнула из ребра узкий, но вполне вместительный ящичек. Сейчас он был девственно пуст. Когда-то я хранила в нём свои «драгоценности»: пару серег, колечко и перстень, словно играла в тайный клад, но потом переложила все в обычную шкатулку, оставив лишь вечно лежавшую там записку.

— Как они нашлись? — спросил Нейтан, с интересом изучив тайник.

«Наверняка знает как, но всё равно спрашивает», — с обидой подумала я, но ответила старательно, как на духу или допросе.

— Их принесла миссис Хоуп. Я ничего не поняла, но, наверно, она или этот Кол взяли нарды из комнаты наверху, пока я сидела взаперти в кабинете. Она требовала вещь, которая якобы лежала в тайнике, но там ведь ничего не было, кроме клочка бумаги!

Инспектор молча крутил в руках коробку, нажимал на панель, выдвигал и задвигал потайной ящичек, задумчиво хмыкал.

— Что это была за записка? — наконец спросил он.

— Старая записка, я нашла её много лет назад, когда мне подарили эти нарды…

Здесь вплеталась давняя история моей юношеской любви, которую я не могла рассказывать инспектору. У меня бы не хватило слов. Да и зачем ему знать?

— Это было в 198** году, в Ленинграде… — почти торжественно продекламировала я и на этом лаконично завершила свой рассказ. — Тайник я нашла позже, а в нём ту записку. Там было написано… хотя, это не имеет отношения к делу.

Он благосклонно кивнул.

— Но, уверяю вас, — продолжила я, — что никогда с тех пор в этом тайнике ничего особо ценного не лежало. И какое отношение имеют мои нарды, которые я привезла из Петербурга, к миссис Хоуп, Джеймсу или какой-то ценной вещи?

— Вероятно, имеют, — сказал он, кладя коробку на столик. — И мне приходится верить вам, Анастасиа, что в тайнике действительно ничего не было, кроме записки. Но Хоуп искала эти нарды.

Он вновь взял коробку, повертел в руках, открыл тайник, даже понюхал его, словно загадочная ценность, которая якобы там хранилась, могла оставить запах.

— Если вы мне не верите, вы на ложном пути, — проворчала я.

— Я верю, — сказал он, поднимая на меня глаза. Несколько мгновений смотрел в упор, и взгляд был каким-то мальчишеским, словно инспектор был… смущен. Впрочем, мгновение сменилось следующим, мальчишка скрылся, уступив место зрелому мужчине-полицейскому, подозревающему меня в сокрытии правды.

— Наверное, Джеймс Монтгомери сможет всё объяснить?

— Да, надеюсь на это, — согласился инспектор, опять уставившись на нарды. — Не в моих правилах обсуждать дело со свидетелем, но вы, Анастасиа, слишком… гм… необычный свидетель и, возможно, знаете то, о чём не подозреваете.