Онлайн книга «Неуместные происшествия, или Переполох в Розингс Парке»
|
Глава шестьдесят седьмая, в которой некая дама находится в растерянности, а юные девы волнуются и трепещут «Леди Харриет стянула перчатку с задрожавшей руки и провела пальцами по шершавой щеке шерифа. — Ты — мой, — прошептала она. В стрельчатое окно с зловещим криком билась черная птица…» Розингс, 26 апреля, понедельник, 15:10 Леди Кэтрин ворвалась в комнату дочери в самом возбужденном состоянии. — Я отправила письмо Дарси — совершенно невразумительное письмо, смею вас заверить, — поскольку впервые в жизни не могла подобрать слов, чтобы сообщить жениху моей дочери о том, что у нее другой жених… Она заломила было руки, но передумала, нахмурилась и сердито посмотрела на Энн, сидевшую у стола. — Почему вы молчите? Что вы можете мне сказать?! Энн лишь пожала плечами, не зная, как разубедить свою мать, что Дарси вовсе не делал ей предложения. — Стыд и позор! — в который раз за этот день воскликнула леди Кэтрин и взяла со стола раскрытый дневник дочери. — Хм… так, так… что вы здесь пишете… «Мама весьма удручена…» Не то слово, не то слово, как удручена! — заявила леди Кэтрин, перелистывая страницу. — «Мне, конечно, следовало запретить кузену себя целовать…» Конечно, следовало! Так… «К счастью, Фицуильям, как благородный джентльмен, готов спасти мою репутацию…» Был бы он благородным, то не падал бы на вас из фаэтона! «Генерал Бридл был покорен смелыми и решительными действиями мамы, когда она, невзирая на то, что злоумышленник, возможно, притаился где-то поблизости, отважно бросилась вытаскивать нас с кузеном из-под обломков экипажа…» Хм… Покорен?.. Вполне, вполне вероятно… Смелыми и решительными?.. Да уж, во мне куда больше смелости и решительности, чем в этом судейском франте… «Генерал Бридл не отводил восхищенных глаз от мамы, когда она руководила спасательными действиями…» Неужели, действительно, восхищенных?.. Леди Кэтрин постояла в задумчивости, держа дневник в руках, потом помянула недобрым словом ювелира, который отделывается отписками, посетовала, что забыла написать Дарси, чтобы тот лично зашел в ювелирную лавку и указал ее владельцу на редчайшую безответственность, положила тетрадь на стол и вышла из комнаты. Энн подождала, пока шаги ее матери не затихли в конце коридора, и достала другую тетрадь, в которую записала: «Розингс, 26 апреля 18** года. Сегодня произошло невероятное событие! Событие всей моей жизни! Я помолвлена с Фицуильямом и вскоре стану его женой! Это невероятно! До сих пор не могу в это поверить, поскольку ничто — особенно поведение кузена во время прогулки и его странные высказывания — не говорило о том, что я вдруг стану его невестой. Тем не менее это случилось — и я счастлива!!!! Я ужасно счастлива, потому что нет на свете никого лучше Фицуильяма!!!! Конечно, мне хотелось бы, чтобы он объяснился мне в любви и сделал предложение по всей форме (и надеюсь, что он догадается это сделать в ближайшее время — в крайнем случае я ему подскажу — и самым настоятельным образом), но уже по тому, как он меня целовал, мне стало совершенно ясно, что он меня любит. Потому что ТАК целовать мог только влюбленный мужчина… Я бы даже сказала — безумно влюбленный… А какими глазами он посмотрел на меня, когда мама объявила, что мы должны пожениться… Словом, все сложилось как нельзя лучше. И без всех этих долгих ухаживаний, разговоров и помолвок. Хотя… Хотя, думаю, он все же может за мной поухаживать несколько дней до свадьбы — мне это будет приятно, а ему — полезно. |