Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 71 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Зверь внутри притих, оставив за собой лишь злобное урчание, а сэр Ральф Перси упрямо тянул повод, преграждая путь леди Вуд. Рыжий боком оттирал, отталкивал гнедую к обочине дороги, к болоту, не давая ей дороги и сердито фыркая, словно поддерживая настроение хозяина.

— О, мадам! Их осталось только две. – Перси изобразил сожаление, насколько ему позволяли способности фигляра, данные Всевышним.

А разве не всем из нас они даны, кому-то больше, кому-то меньше?

— И вы готовы воспользоваться моими дешевыми услугами? Когда я задал вам вопрос, вы сказали, что вам было хорошо со мной. Значат ли сии авансы, что вы вновь можете обратиться ко мне в случае неудачного истечения дела? Для того и согласились прийти в церковь Маргариты? Либо развлечься с джентльменом, который способен хранить ваши тайны?

«Бастард! – выругал себя Ральф. – Какого дьявола ты завел этот разговор? Взял бы деньги, распрощался, и дело с концом. Болван!»

Мод смотрела на Кардоне, не желая его видеть – ни сейчас и никогда более! И не могла отвести от него глаз. Он говорил ей ужасные вещи своим низким хриплым голосом, ласкающим ее страстью и нежностью прошедшей ночью, а теперь своей яростью разрывающим в клочья ее сердце. Оскорблял ее с таким видом, будто это доставляло ему особое удовольствие. Он так поступает со всеми женщинами, которые были удостоены его мимолетной страсти? Унижает, чтобы убить в них всякую надежду? Он получил все, что хотел, – женщину в постель, деньги, даже мазь для своей раны. И от всего этого – кроме разве мази – с пренебрежением и отказался.

Повозка поравнялась с ними, Джон Потингтон, сидящий верхом на одном из коней, повернулся в их сторону, придерживая упряжку.

— Мы едем дальше, миледи?

Мод кожей ощутила, как все смотрят на нее.

— Да, поезжайте! – Она попыталась изобразить беспечную улыбку и, подождав, пока повозка проедет мимо, глядя Кардоне прямо в лицо – еще совсем недавно такое родное, а теперь ненавистное, тихо сказала: – Нет, сэр. Я более не нуждаюсь в ваших услугах. К счастью, мы доехали до Лондона, и здесь наши пути расходятся. Нам с вами более не по пути.

«Сама виновата – не надо было задевать его», – обругала она себя.

И мысль, что она не просто доверилась, но и отдала свою девственность, всю нерастраченную, накопившуюся в ней нежность, свою любовь этому мужчине, который смог сказать ей такие ужасные, бесстыдные слова, привела ее в полное отчаяние. «Что я наделала?! Как низко я пала! Бедный мой отец – я опозорила его!»

Если он выкидывает ее соверены – его дело. Она вспомнила об амулете, который он надел на нее в эту ночь. Одной рукой придерживая повод и мешочек с деньгами, второй она нащупала шнурок амулета и попыталась снять его со своей шеи, но ей мешал чепец, и тогда она изо всех сил дернула – раз, другой. Было больно – шнурок впивался ей в кожу, резал ее, а она все дергала, пока не разорвала, и бросила его Кардоне.

— Заберите, это ваше!

Попятила назад кобылу и остановила ее в нескольких ярдах от рыжего, все же надеясь, что Кардоне наконец развернется и уедет.

Ральф поймал и сжал в руке амулет, который Мод с каким-то бешенством сорвала со своей шеи и швырнула ему. Это было уже слишком. Если он в неожиданном для себя порыве подарил его в эту ночь, забывшись от блаженства, она могла бы еще утром вернуть амулет, объяснив это вполне резонной причиной, что опасается хранить у себя такую вещь. Но она взяла его и после этого предложила вознаграждение. И отчего она так гневается? От обиды? Он вернул ей монеты, и это оскорбило ее? О, да наемник оскорбил миледи! Считайте же, леди Вуд, что отдали свою девственность безродному бродяге, и пусть эта мысль тревожит вас как можно чаще!