Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 208 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Он плеснул вина в кубки, выпил сам, протянул кубок Мод, сказал:

— Не повезло тебе с мужем.

Он бы не позволил своей жене разъезжать по всей стране, хотя… его жена именно этим и занимается, не спрашивая его разрешения. Злодейка фортуна фламандской петлей^[114] связала его с двумя женщинами, и теперь он не знал, как развязать этот узел. Ральф привлек к себе Мод, думая, что пока можно развязать шнуровку на ее платье.

— Ведь ты бы уехала со мной? – шепотом спросил он, целуя нежный шелк ее щеки и чувствуя соль на губах от ее слез. – О, женщина, она опять плачет! Я бы сделал все, чтобы ты смеялась! Как ты смеешься, Мод? Как улыбаешься?

Он стер ладонями слезы с ее щек, думая, что его руки так грубы, что поцарапают ее кожу. Тонкая голубая пульсирующая жилка на шее, пальцы двигались дальше, под ворот платья, нащупали тонкий шнурок, второй, третий. Ральф вытянул на свет божий сначала маленький серебряный крест, затем свой амулет, тот, который она швырнула в негодовании на дорогу, а потом подняла. Последним в ладонь лег кулон – большой изумруд, оправленный в золото.

— Ты боишься нарушить обеты? Преступить закон? Мир огромен, Мод, огромен! – продолжил он, глядя на изумруд.

— Нет, не из-за мужа, он для меня ничего не значит, – сказала она и, помолчав, добавила: – Из-за отца. Он арестован по обвинению в государственной измене и сейчас находится в заключении, в Тауэре, в ожидании суда. Я не могу оставить его!

Ральф смотрел на изумруд, лежащий на его ладони, необычно крупный, прозрачный, темно-зеленый с маленьким желтоватым пятнышком в форме звезды с одним неверно вытянутым лучом. «Этот изъян делает камень еще дороже», – вспомнил он слова ювелира из Амстердама, что оценивал драгоценности, доставшиеся дерзким мореплавателям после абордажа испанской каракки. Странным образом изумруд один в один походил на тот самый камень, который он отправил леди Перси в знак того, что не забывает о своей семье. «Второго такого не найдешь», – сказал тогда ювелир, любуясь его необычно яркой окраской и прозрачностью. Ральф сжал кулон и услышал слова Мод. Она с тревогой смотрела на него.

— Твой отец? В Тауэре? – переспросил он, разжимая руку. Украшение скользнуло на бархатистую ткань платья. Отец в Тауэре, изумруд, как две капли воды похожий на тот, что Ральф послал леди Перси, загадочный муж, оставивший жену невинной, ее скрытность, путешествие в Лондон из Линкольншира…

Этого не может быть, потому что не может быть никогда! Сэр Ральф Перси был человеком храбрым, умел смотреть опасностям в лицо, мог одним ударом меча отправить человека к праотцам, управлять судном в бурном океане и поладить с дикарями на далеких землях, но такого с ним не могло случиться.

— Мод, откуда у тебя этот камень?

«Камень?! О чем он?!» – Мод в недоумении покосилась на изумруд и похолодела. Она уже сталкивалась с тем, что люди предпочитают не вмешиваться, услышав об ее отце-узнике. Неужели и Кардоне испугался, потому и заговорил о камне, не желая быть связанным с дочерью обвиняемого?

На лице его было странное выражение, будто он увидел ее впервые. Мод оперлась на ручку кресла, поднялась на ноги, выпрямилась.

— Не беспокойтесь, сэр! Я более не стану обременять вас своими заботами.

Ральф пропустил мимо ушей ее гордое «не стану обременять» и, глядя ей в лицо – как она хороша в гневе! – схватил и сжал ее руку, помня, что она предпочитает бежать, если чувствует обиду.