Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 163 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Ральф пересек очередные свои ворота, но на этот раз их не пришлось брать штурмом, решетка поднялась перед ним вскоре после того, как он сообщил о себе и своей миссии. Он не знал, сможет ли проехать под этой аркой в обратном направлении свободным человеком или его повезут обвиненным в государственной измене, и в этом случае он уже не сможет ничем помочь ни своей беглянке-жене, ни сэру Уильяму.

Спешившись, Ральф передал рыжего подбежавшему слуге и зашагал вслед за провожатым к входу в королевские палаты мимо засохшего рва, за которым, окруженная пышным садом, возвышалась массивная круглая башня – крепость в крепости. В этом саду когда-то гуляла леди Джоан^[92], и узник Виндзора, шотландский король Иаков I^[93] увидел ее из окна башни. Вдохновленный прелестями леди и строфой Чосера, он сочинил свою знаменитую поэтическую «Книгу короля».

Вряд ли сэр Ральф знал эту древнюю историю. Ступая по камням мостовой Виндзорского двора, он думал о том, что, возможно, это его последние шаги на свободе, вспоминал леди Вуд и жалел, что больше не увидит ее. Порядок небес бывает строг и безжалостен.

Широкая лестница и узкий коридор доставили Перси в просторный зал, освещенный высокими окнами. Разговор, что вели перед его приходом присутствующие здесь, затих, все обернулись к нему, не скрывая любопытства. Высокий грузный рыжеволосый и рыжебородый человек в красном с золотым шитьем джеркине, прихрамывая, шагнул к нему, остановился, разглядывая, словно заморскую диковину, – Ральф явился к королю как был, в дорожной одежде, пропыленном джеркине и видавшем виды потертом кожаном дублете. Сэр Ральф с трудом узнал Генриха, которого и видел лишь пару раз в юности, когда отец брал Перси в Лондон и на королевский прием в Хэмптон-корт. Да и нелегко было узнать в мрачном погрузневшем Тюдоре ловкого теннисиста, поэта и музыканта, героя рыцарских турниров, того, о ком лорд Маунтджой некогда написал: «Небеса смеются, земля торжествует, полная молока, меда и нектара. Наш король не жаждет ни золота, ни драгоценных камней, ни металлов, лишь добродетели, славы и бессмертия»^[95]. Черты когда-то красивого лица расплылись, потеряв всю привлекательность, взгляд стал колюч и резок. Голос зазвучал в унисон взгляду.

— Сэр Ральф Перси? Ужели странники возвращаются? Граф Норт давно похоронил вас в океанской пучине и прочел погребальную молитву!

Генрих хрипло засмеялся, сочтя, что пошутил, присутствующие подхватили осторожными смешками.

— В пучине вод корабль тонул, но моряка тебе вернул! – раздался звонкий, неестественно противный голос – то королевский шут Секстен, встряхнув бубенчиками на колпаке, обошел Ральфа вокруг. – Ох и красавчик, в дублете дыра, сколько монет прогулял ты вчера?

— Я сам не ведал, что вернусь, ваше величество! – поклонился Ральф. – Спешил исполнить поручение, не успел надеть подобающий костюм!

Последние слова были обращены более к шуту, чем к королю. Шут закивал, звеня бубенчиками.

— Пошел, пошел, Секстен! – рявкнул Генрих, махнув рукой. – Посчитай, сколько ты прогулял сам, бездельник! Рассказывайте же, сэр Ральф! Послушаем нашего гостя, джентльмены.