Книга Никто не виноват, страница 36 – Салтанат Бодыкова

— Ну ты, завернула, Динка, я заслушался. Грустно стало, у меня мечты нет, а без нее жить нельзя, что ли?

— Почему, живи, не парься, так многие делают? Я ж сказала, выбор за тобой. Жить и радоваться, тоже неплохо, если получится.

— А что там за сумасшедший выход ты придумала?

— Хочу, чтобы пришел какой- нибудь Танос, щелкнул пальцами и уничтожил все человечество.

— Танос, а чего не Бог?

— А Он слишком верит в нас, людей, надеется и ждет, что опомнимся мы, начнем жить по- человечески. Да и трудно это, уничтожить свое творение.

— А в нас не стоит верить? — осторожно спросил Константин.

— Нет! Пока Он будет ждать, будут страдать дети! И только ему под силу, всю Вселенную одним щелчком разнести. Куда до него всяким Таносам? А среди нас есть такие, кто возомнил, что Его нет, это равносильно тому, что бестолковые дети отрекаются от родителей!

— И даже дьявол не может?

— Даже, — передразнила его Дина, — да твой дьявол ничего не может, только мелко пакостить. Он людей провоцирует, а с Богом договориться нельзя! Бог один, а дьявол многолик, по сути, это просто образ, на самом деле, это тысячи мелких сущностей, служащих Злу. И потом, как он может уничтожить то, что не создавал. Мог бы, давно б это сделал. Руки у него коротки. А вот в него нам легче поверить, ведь так, и многие верят и служат ему. Люди изображают Сатану с хвостом и рогами, а как выглядит Бог, никто не знает. Потому что Он понимает, это не важно. Важно, что Он хочет. А хочет Он счастья для своих Детей. И прекратите ставить на одну доску Бога — Творца всего сущего — и многочисленных слуг князя Тьмы.

— Зачем ты так, Дина? Не буду говорить за других, скажу за себя: я хочу творить добро.

— Да не надо творить это чертово добро, надо просто не делать зла! Не желать в мыслях и не делать руками!

После минутного молчания Константин спросил.

— А дядя Баглан, по- твоему, где сейчас?

— А ты, я смотрю, эксперта нашел. В аду, конечно, сидит, меня дожидается.

— Нельзя так, Дин, о мертвых. О них или хорошо, или ничего.

— Ничего, кроме правды! Вот как в древности говорили. А то получается можно жить как паскуда, а умрешь, и живые о тебе слова плохого не скажут. Удобно.

— Лякин батя покойный, нормальный же мужик был.

— А я не о нем, я о себе. Жить надо так, чтобы родным не стыдно было после смерти правду о тебе сказать!

Грузная фигура мужчины, смутно намекавшая на успех у женщин в прошлом, да и сейчас блиставшая статью и мощью, застыла в ожидании у высокого забора, железными листами, ограничивающим территорию вокруг добротного дома.

Нурлан Хасенович Кайсаров, а это был он, вот уже сорок минут ждал Дину. Нет, она не опаздывала, просто он, в жгучем нетерпении, вышел из дома пораньше, не желая терять ни минуты драгоценного времени. От долгого всматривания в глубь, исчезающей в сгущающих сумерках, дороги, глаза заволокло пленкой, потому он признал в девушке, звонко огласившей всю округу приветствием, родную племянницу, лишь, когда она оказалась на расстоянии пяти метров.

— Все ли живы- здоровы? Как твой приемный сынок?

— Спасибо, аға. Только вы и бабушка считаете Мальчика моим сыном.

— А как же, родная, вы вдвоем, уже, семья.

— Что случилось? У Адиля, вроде, все не так плохо, если верить врачам.