Книга Младший брат, страница 75 – Салтанат Бодыкова

— У нас в таких случаях говорят, добро должно быть с кулаками.

— Вот именно, да что далеко ходить, взять недавние события, студенты в Алмате вышли на мирный митинг, а их за это в горы, автобусами вывозили и оставляли умирать от холода, парней в камеры одиночные бросали и к ним извращенцев подсаживали. Это как, по-человечески? А какое отношение к казахам после этого было, по всей стране? Сын с армии вернулся, только осенью, командиры держали его до нового призыва, хотели, чтобы его избили новобранцы. А дочери золотую медаль не дали. За что? За то, что в своей стране мнение посмели высказать.

Они помолчали, пока Амантай не опомнился, увидев, как гость сидит с понурым видом, уткнувшись в пиалу с холодным чаем.

— Алексей, ну что ты, прости меня, я же это так, рассуждаю по-стариковски. Ох, что я за человек, будто ты в этом виноват, обиды свои высказываю, прости, дорогой. У каждого народа, если посмотреть, своего горя хватает. Кулзипа, несите горячий чай, — крикнул он жене и снохе, деликатно оставивших старых друзей одних.

Тут же все забегали, обновляя дастархан горячим блюдом и чаепитие возобновилось в прежнем составе, супруга Амантая, сноха, дети и внуки дружно уселись за стол.

— Да, ты прав, Аман. И не извиняйся, кому-то же надо об этом говорить, нельзя делать вид, что все хорошо. И про народ ты правильно сказал. Я сейчас изучаю историю России, сколько же натерпелся мой народ, даже не русский, а я бы сказал, славянский: и поборы, и войны и все тот же голод.

— Да, не дай Аллах, никому голодать. Помню, мама моя, рассказывала. Они с сестренкой шли в свой аул, через степь. Смотрят, юрта стоит дырявая, вся в прорехах, внутри кто-то возится, пыхтит. Заглянули осторожно, а там двое мужчин женщину разделывают. Рядом, в казане вода закипает. Они побежали, без оглядки, до самого аула. Повезло им, людоеды их не заметили. А то догнали бы в два счета, а через час бы они в том казане варились бы.

— Как же это жутко? Как же можно довести народ свой до того, чтобы люди друг друга ели?

Они замолчали, каждый, углубившись в свои грустные думы. Несчастные дети прошедшей войны.

— Мы живем в разных государствах и теперь, уже не единый народ, как раньше, — Амантай, очнувшись от дум, начал было говорить, но…

Алексей вдруг поднялся с дивана и взволнованным голосом обратился к хозяину дома.

— Мама просила сказать вам… Сейчас… Мы очень благодарны…

— Алексей, — обеспокоено начал Амантай, встав рядом.

— Не перебивай! Сейчас… Слушай… Пусть вся семья слышит. Я русский, сын русского и украинки говорю тебе, казаху, спасибо! За доброту твоего народа!

Алексей вытащил из внутреннего нагрудного кармана пиджака конверт и протянул Амантаю. Тот, близоруко щурясь, приблизил конверт к глазам и прочитал:

— Куда, Казахская ССР, город Караганда. Кому, Джуме. Это что?

— Это письмо моей мамы твоей. Она написала его, когда мы вернулись от вас. Потом мама умерла, а перед смертью, просила найти вас всех и вручить письмо твоей маме. Вот я и взял ее письмо с собой. Думал, отдам твоей маме.

Амантай молча встал и вышел из комнаты. Через несколько минут вернулся, держа в руках другой конверт. Амантай отдал его Алексею и теперь, уже он вчитывался в строчки на конверте, где также рядом с отпечатанным «Куда, Кому» было написано от руки: СССР, РСФСР, Наталье.