Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 35 – Анне Якобс

Иоганн Мельцер отложил в сторону газету и взял чашку с кофе. Затхлый вкус этого эрзац-кофе уж точно был не в состоянии приглушить его гнев, напротив. Нужна не нянька, а кормилица, которая могла бы одновременно выполнять работу няньки. И с чего это Мари взяла, что сможет справиться одна с двумя младенцами? От нее осталась одна тень – она стала бледная, а ее щеки впали.

— А почему бы тебе об этом не позаботиться? Ты же ее свекровь – это твоя забота.

Алисия сдержалась, хотя считала эти упреки в свой адрес незаслуженными.

— Я пыталась, Иоганн, но Мари отвергла все мои предложения.

— Потому что она упрямица, – выругался он. – Я возьму это на себя. Я не Пауль, которого она может зажать в кулак.

Алисия с ужасом сознавала, что в семье надвигается скандал. Раньше, когда Иоганн был недоволен поведением Мари, Пауль всегда вставал на защиту своей жены. Теперь, пожалуй, эту задачу должна взять на себя она. Ей надо было как-то отвлечь его и увести от ссоры. Взгляд ее упал на открытые письма.

— Иоганн, в следующую субботу фрау фон Зонтхайм делает доклад. Было бы замечательно, если бы ты смог сопроводить меня…

Она предложила это как бы вскользь, между прочим, как она это делала обычно, обращаясь к нему и намазывая ему при этом кусочек ржаного хлеба маслом и клубничным джемом.

Иоганн Мельцер снова уткнулся в газету, в которой самыми радужными красками описывались победы и завоевания германской армии. Под Верденом во Франции наконец-то одержат победу мужество и боевая сила германских полков: французов заманили в засаду, и теперь они все до одного погибнут, истекая кровью. Что это за выражение – «истекая кровью». Неужели это настоящая война? Если и уничтожать врагов, то всех до последнего. Неужели они были настолько наивны, полагая, что немецким солдатам надо только взять Париж и Франция будет побеждена? И что сейчас с Паулем, ведь он уже две недели как воюет во Франции?

— Фрау фон Зонтхайм такая смелая женщина, – продолжила Алисия. – Полковник погиб, она потеряла одного из своих сыновей, и все-таки она разместила на своей вилле лаза…

— Больше не говори мне про это, Алисия! – гневно воскликнул Иоганн Мельцер. И, скомкав газету, вопреки своему обыкновению, бросил ее на пол.

— Здесь, в моем доме, в доме, который я построил, никакого лазарета не будет!

Он так сильно ударил правой рукой по столу, что зазвенела посуда. Алисия перестала намазывать хлеб.

— Пожалуйста, Иоганн, – тихо произнесла она. – Не волнуйся так, не стоит. Никто не будет создавать лазарет на нашей вилле за твоей спиной. Хотя… – Она с тревогой посмотрела на него, ведь из-за этой вспышки гнева давление ее мужа наверняка подскочило. С другой стороны, уж если она начала предложение, было бы глупо его не закончить. – Хотя я часто думаю о том, как мы все были бы рады, если бы нашему Паулю там, на чужбине, попались бы отзывчивые люди, которые приютили бы его, ухаживали за ним…

— И как тут одно связано с другим? – проворчал Иоганн. – Пауль не дурак. Он как-нибудь переживет все и вернется домой целым и невредимым.

— Да храни его Господь, Иоганн.

Она положила ему на тарелку бутерброд с джемом и подлила кофе. В столовой повисло молчание. Иоганн Мельцер подхватил с пола газету, снова расправил ее и погрузился в чтение заметки о новых военных займах.