Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 275 – Анне Якобс

— Боюсь, никто не захочет купить эти картины, – сомневалась Китти. – Люди находят их прекрасными, но это не значит, что они повесят такую картину у себя над диваном. Им нужно что-то для души и сердца. И кроме того, она должна подходить по цвету к мебели… Подержи, Тилли… еще выше… немного левее… очень хорошо.

Принесли лестницу, и Тилли достала из ящичка гвоздь. С любопытством Хенни наблюдала за тем, как Тилли взобралась на лестницу и несколькими ударами молотка вбила гвоздь в стену.

— Отлично! – воскликнула Китти. – Вы великолепны, фрау доктор Бройер!

— Не говори так, Китти. Мне до этого еще далеко.

— У тебя все получится, Тилли. Сначала закончишь школу, а потом будешь изучать медицину в Мюнхене. Я помогу тебе, я же обещала.

— Ах, Китти… Как не хочется сидеть у всех вас на шее.

— Не говори ерунды… Потом ты будешь бесплатно лечить нас всех, и мы сэкономим кучу денег.

Тилли вздохнула, взяла картину, которую протянула ей Китти, и повесила ее на гвоздь. Сейчас она как раз готовилась к экзаменам на аттестат зрелости, которые планировала сдавать весной экстерном в гимназии для мальчиков – это была гимназия Святой Анны. В настоящее время это была единственная возможность для женщины получить аттестат зрелости. Если все пройдет успешно, в следующем году она сможет приступить к учебе, начиная с зимнего семестра, но только в том случае, если Мельцеры поддержат ее материально, поскольку, как уже можно было предположить, у них с матерью ничего не осталось. То, что они могли жить в доме на Фрауенторштрассе, стало возможным благодаря Китти, Альфонс переписал на нее дом сразу после их свадьбы. Китти не брала с них никакой арендной платы, напротив, даже время от времени давала им немного денег, заработанных с продажи картин. Официально эти деньги предназначались для ремонта.

— Фрау Бройер?

Фрау Грюндиг заглянула в приоткрытую дверь, окинула критическим взглядом картины Китти, затем заметила Хенни, и на ее лице появилась теплая улыбка.

— О, вы привезли с собой малышку. Вот уж Элиза будет рада. Можно она пойдет к нам?

— Если она захочет…

Хенни вовсе не хотелось расставаться с коробкой гвоздей, а Элиза с ее чудны́ми глазами, как уже знала Китти, ее немного пугала. Хотя она была очень милой и делала для нее из бумаги кораблики и птичек.

— Фрау Бройер, тут с вами хотят поговорить.

Фрау Грюндиг произнесла эту фразу тихо, заговорщицким тоном, а потом забрала Хенни в свою квартиру, не закрыв за собой дверь. Тилли спустилась со стремянки и на секунду замерла в нерешительности. Она сказала, что собирается купить в хозяйственном магазине пару металлических крючков, надела пальто и вышла.

Китти была в смятении и не знала, что ей делать. Как ей было неловко. Средь бела дня. Да еще в магазине, где ее могли увидеть через окна витрин. На миг ей захотелось просто уйти, но было уже слишком поздно.

— Всего на пару минут, Китти, – сказал Жерар. – Я не хотел уезжать, не попрощавшись с тобой.

Он закрыл за собой дверь и остановился, не зная, как она отреагирует на эту неожиданную встречу. Китти уставилась на него.

— Ты возвращаешься во Францию?

— Оставаться здесь нет смысла.

Она замолчала, пораженная. Конечно, он был прав. Несколько месяцев они встречались тайком, украдкой – в основном в маленьком кафе на окраине города, где было всего-то два столика и четыре стула. Это были трепетные свидания, они проводили рядом короткие часы, в течение которых говорили друг другу всякую чушь, но никогда не раскрывали того, что было у них на душе. Часто они просто встречались в парке или на улице, шли рядом, болтали о пустяках и, весело переговариваясь, снова расставались. Китти думала, что все это не имеет большого значения – несколько встреч со старым знакомым, хорошим другом. Уж никак не любовная интрижка или что-то в этом роде, те времена уже прошли. Однако теперь она вдруг поняла, как сильно ей будет не хватать его присутствия.