Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 249 – Анне Якобс

— Бедняга, – сказал он. – Мне было жаль его выпроваживать. Он действительно был в плену и только вышел на свободу.

— Но что ему здесь было нужно?

Он пожал плечами. Наверно, он увидел плакаты и прочитал на них имя Китти.

— Очевидно, он все еще питает к ней какие-то чувства. Представьте себе, Тилли: он спросил, правда ли, что ее муж погиб.

— Ах, – пробормотала Тилли. – И что вы ему ответили?

Клипштайн оставил вопрос без ответа. Вместо этого он предложил ей свою руку и повел ее в салон:

— А как насчет шампанского, Тилли? Должны же мы выпить за нашу художницу.

Маленькая Додо зажала уши обеими руками и скривила лицо. В вестибюле виллы барабанили молотком и стучали, убирали и передвигали всевозможные предметы, кричали и орали.

— Рооооза! – завопила Хенни, протягивая обе ручки, чтобы ее подняли. Роза Кникбайн выполнила желание малышки. Девочка была сверхчувствительна к шуму, и было ошибкой подниматься наверх через холл. Дождь снова залил дорогу в саду, и нужно было просушить и натереть кремом три пары детской обуви…

— Лео! Сейчас же иди ко мне! Убери этот молоток. Разве ты не слышал?

Лео неодобрительно посмотрел на свою няню. Ясно, что она сейчас опять испортит ему все удовольствие. Он с трудом поднял молоток, приложив при этом все свои силы, и был удивлен – как это работники так ловко орудуют этой тяжелой штуковиной, словно пушинкой.

— Лео! Не-е-е-т!

Роза шла слишком медленно: ей нужно было сначала поставить Хенни на пол, прежде чем она смогла схватить его. Лео использовал это время, чтобы ударить увесистым молотком по одной из железных деталей, прислоненных к стене, но сделал это неуклюже. Молоток выпал у него из рук, ножка железной, выкрашенной в белый цвет кровати соскользнула, за ней последовали две других, и все это с грохотом разлетелось по полу. Две коробки с постельным бельем и шерстяными одеялами, сложенные на полу, покачнулись, но остались на месте.

— Лео! Ради бога! Лео! Где ты?

У Розы чуть не разорвалось сердце. Мальчик оказался под железными кроватями? И они раздавили его? Он мертв? Или изуродован на всю жизнь?

Лео присел на корточки рядом с устроенным им беспорядком и громко закричал, глядя перед собой. Он продолжал выть, пока Роза ощупывала его, ведь он мог пораниться, и в отчаянии спрашивала, что у него болит. Голова? Живот? Ножка?

— Буэээээээ!

Подбежали два работника – посмотреть, что случилось, и сказали, что малыш еще хорошо отделался. Они ловко поставили обе верхние и нижнюю часть кровати к стене, посоветовав Розе лучше смотреть за малышами.

— Здесь работают! – прокричали они ей вслед, когда вместе с тремя воющими детьми она направилась к лестнице. – Здесь не детская площадка!

По широкой парадной лестнице навстречу ей шла Мари Мельцер, собиравшаяся на фабрику. С другой стороны подбежали Элизабет фон Хагеманн и испуганная громким ударом и детским криком фройляйн Шмальцлер.

— Что он опять натворил? – Мари взяла своего мальчика на руки. Лео прижимал заплаканное лицо к ее свежевыстиранной белой блузке, выдавливая слоги, которых никто не понимал:

— У… хэ… хэ… фи… ауаааа!

Лиза подняла рыдающую Хенни – свое маленькое солнышко, свою сладкую девочку – на руки.

— Как ты только могла, Роза! – возмутилась она. – С детьми могло случиться бог знает что!