Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 229 – Анне Якобс

Эльза покосилась на заголовки, напечатанные жирным шрифтом, но у нее явно не было ни малейшего желания вникать в написанное. Тем более ее очки были сейчас на носу у Брунненмайер.

— И что это такое – республика советов?

Несмотря на то, что Фанни Брунненмайер дважды прочитала статью, разобраться до конца в том, что же это за устройство, она так и не смогла. Она поняла только, что отныне командовать всем будут представители народа и рабочего класса и что с бедственным положением населения скоро будет покончено. Впрочем, последнее обещало и старое правительство.

— Теперь у нас будет как в России, – просипела тусклым голосом повариха. – Они избрали революционный совет рабочих. Теперь он отвечает за все.

В глазах Эльзы читался испуг. Она до полусмерти боялась рабочих, которые постоянно бастовали и выходили на улицы. И к тому же это ужасное слово «революция». Как в России. Там революционеры убивали друг друга. Большевики и прочие, как их там еще? Она не могла вспомнить. Да это и неважно – все они ужасные, эти русские…

— Все из-за рабочих, – сетовала она. – А почему они должны сейчас командовать? Они же ничего не могут. Только и знают, что дерутся и сносят друг другу бошки. Ох, и нашего доброго кайзера Вильгельма убрали, но они еще об этом пожалеют.

Гумберт вошел на кухню с подносом, полным посуды, и ловко пронес его до мойки.

— Господа желают еще кофе, – объявил он.

— Похоже, на фабрике снова бастуют. Они называют это всеобщей забастовкой. Молодая фрау Мельцер и господин директор сидят за завтраком вместе с остальными и обсуждают новую республику. В Мюнхене она теперь тоже провозглашена.

— Республика советов, – вставила Эльза, поймав на себе удивленный взгляд Гумберта: ничего себе, Эльза была в курсе политических событий.

— Да, я думаю, это так называется. Фрау фон Хагеманн очень переживает за господина Винклера, ведь он тоже принимает во всем этом участие. Теперь он станет в Аугсбурге большим человеком.

— Кто, господин Винклер, этот управляющий детским домом? – удивилась Брунненмайер. – Он – и большой человек? Да это курам на смех!

Кухарка сварила свежий кофе, настоящий, зерновой, который где-то раздобыл лейтенант фон Клипштайн и преподнес Мельцерам в подарок. Прислуге, правда, доставался только второй розлив, но все равно это было намного лучше, чем отдающий чем-то затхлым солодовый кофе.

Словно соблазнившись приятным ароматом, на кухню заглянули Августа и Ханна – на короткий утренний перерыв.

— Что, кофе? – Августа с завистью наблюдала, как кухарка наливает в чистый кофейник кипяток. – Или это опять только для «дам из лазарета»?

— Это для господ, – буркнула Брунненмайер. – Передай-ка кофейник, Гумберт.

В кофейнике, из которого только что пили господа, на дне осталась гуща. В нем повариха сделает кофе для прислуги.

— А помните, как Йордан гадала нам на кофейной гуще? – Августа протянула Брунненмайер свою пустую кружку. – Тебе она предсказала большую любовь, так ведь, Эльза?

Эльза смущенно молчала. Наверное, ей действительно не хотелось, чтобы ей напоминали о таких глупостях.

— Это она нагадала на картах, – вспомнила Ханна. – И как знать, может, когда-нибудь все сбудется…

— А что там у тебя в кармане, Ханна? – поинтересовалась Августа. – Письмо, так ведь? От твоего красавца-любовника. Эх, повезло же тебе, что война закончилась. А то могла бы оказаться в тюрьме.