Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 206 – Анне Якобс

— Ну и что? – Он недовольно нахмурился. – Твой муж приехал с фронта в отпуск – разве это не достаточная причина, чтобы найти себе замену?

Внезапно она осознала, что он всегда все решал за нее. Почему раньше это никогда не волновало ее? Все очень просто: потому что она была влюблена и находила все, что он делал, прекрасным. И даже сейчас остатки ее любви были живы в ней, и сердце ее все еще учащенно билось, потому что он был рядом. Однако это уже не мешало ей здраво рассуждать, теперь она была способна включить свой разум.

— В ближайшие дни я, несомненно, это улажу, – любезно произнесла она. – К сожалению, сегодня уже слишком поздно. Увидимся наверху, на вилле, в четыре.

Его прекрасные голубые глаза сузились, в них читалась растерянность и разочарование. Элизабет почувствовала угрызения совести: конечно же какое-то решение проблемы можно было найти и сегодня, хотя и с трудом. Однако у нее просто не было желания подчиняться его воле.

— Как скажешь, – холодно произнес он, пожимая плечами. – Благодарность отечества тебе обеспечена, моя милая. Если потом ты не застанешь меня на вилле, значит, я у кого-то из знакомых, которых собираюсь навестить.

Она задела его гордость, и это был ответный удар. Элизабет натянуто улыбнулась, кивнула ему и вернулась к своей работе. Пока она обмывала водой из жестяного таза лежачих больных, сестра Хедвиг крутилась вокруг, собирая и опорожняя утки с мочой.

— Это был ваш муж? Майор фон Хагеманн?

Сплетница подглядывала за ними через перегородку. Хедвиг принадлежала к тем женщинам, которых Элизабет просто терпеть не могла. Внешне всегда исполнительная и набожная, но на самом деле идеальная интриганка.

— Да, он в отпуске, вернулся с передовой.

— О боже, тогда вы не должны быть здесь, фрау фон Хагеманн. Я сейчас спрошу Тилли, не заменит ли она Вас.

— Большое спасибо, – прервала ее Элизабет. – Я уж сама как-нибудь решу.

Ну вот, получи! Уж завтра точно все будут перешептываться о ней. Элизабет понесла таз с водой к дверям террасы, обычно закрытым в холодную ветреную погоду. Ноябрь выдался сырым и неприятно прохладным, лишь изредка осеннее солнце немного освещало последние краски листвы. На открытой террасе стояло еще несколько плетеных стульев, покрытых от дождя брезентом. Элизабет с размаху выплеснула воду на траву, вытерла тряпкой таз и посмотрела наверх, в сторону зимнего сада.

Там стоял Клаус фон Хагеманн, держа руку в кармане брюк, отчего правый бок его формы задрался. Его поза показалась ей странно отталкивающей, даже вызывающей, и она напрягла зрение, чтобы различить среди листьев комнатной липы и фикуса его собеседника. Это была Августа. Она активно жестикулировала руками – совершенно очевидно, объясняла ему что-то очень важное. Простая горничная не могла позволить себе такое вызывающее поведение. Это был приватный разговор, и Элизабет прекрасно понимала, о чем идет речь. Если Клаус действительно был отцом маленькой Лизель, бесстыжая Августа наверняка требовала от него алименты. Клаус, со своей стороны, наверняка откажется их предоставлять, ведь его жалованья едва хватало ему самому, уже не говоря о долгах его родителей и их расточительстве.

«Я сошла с ума, – подумала она, возвращаясь в палату. – Теперь я сама придумываю речи, которых, вероятно, вовсе не было. Возможно, Августа рассказывала ему о чем-то совсем другом».