Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 185 – Анне Якобс

Фу – какой здесь спертый воздух! Как досадно, что ей не разрешалось открывать окно, Йордан запретила делать это из-за своего правого плеча, болевшего от сквозняков. Ханна пробралась к кровати, стащила с себя мокрую одежду, нашла под подушкой ночную рубашку и натянула ее. Какое же блаженство растянуться под одеялом. Она быстро засунула мокрую одежду под кровать, чтобы Йордан случайно не увидела ее утром, затем повернулась на бок, свернулась калачиком и поправила подушку. Еще часок-другой можно поспать, а в шесть зазвонит проклятый будильник.

— И где же ты была?

Ханна в одно мгновение будто отрезвела. Ах, так эта злая старая ведьма совсем не спала! Она нарочно храпела, чтобы провести ее.

— Что? – произнесла она таким сиплым голосом, будто только что проснулась.

— Где ты была? Я слышала, как ты пришла.

Ханна судорожно соображала. Нужно было сказать что-то такое, чтобы как можно меньше раскрыть правду и как можно лучше соврать.

— С Гумбертом снова случился приступ.

Какое-то время было тихо. Видно, эта гадина прикидывала про себя, верить ей или нет. Потом Ханна услышала, как, громко пыхтя, та повернулась на другой бок.

— Значит, Гумберт, – заключила Йордан. – Ну, смотри у меня.

Мой любимый,

Пять долгих недель от тебя ничего не приходило – но бывало и хуже, поэтому хочу верить, что ты давно прочитал все мои послания и что через несколько дней на столе за завтраком меня будет ждать толстая пачка твоих писем.

Мы с тобой ошиблись, потому что год, который мы с такой надеждой встречали вместе, не стал годом мира. Наоборот – похоже, это год бедствий – в апреле американцы пополнили ряды наших противников, а в России власть захватила чернь. У меня мало симпатий к русскому царю, но все же мне кажется дурным предзнаменованием для всей Европы, что его заставили отречься от престола. Повсюду социал-демократы поднимают свой голос, подстрекая рабочих на фабриках к беспорядкам и забастовкам, которые вряд ли помогут, особенно в нынешнем тяжелом положении.

Критическим взглядом Мари окинула последний абзац и недовольно покачала головой. Зачем она обременяла Пауля своим нытьем? Жаловалась на забастовки на фабриках. Неужели она действительно хотела, чтобы он волновался за нее? Нет, так не пойдет.

Вздохнув, она скомкала бумагу. Рядом, в детской, раздался крик маленькой Хенни, и какой-то твердый предмет ударился о стенную панель. Хенни завопила еще громче и яростнее. Она была самой младшей из троих, но обладала выдающимися энергией и звонкостью голоса. Маленькая Додо, ее солнышко, была добродушна и почти всегда уступала ей, только Лео не подчинялся крикунье, незамедлительно демонстрируя свое физическое превосходство. Однако пока ему это мало помогало, поскольку Роза была на стороне Хенни.

Мари подождала, пока шум утих, взяла новый лист и начала все сначала.

…о нас писать почти нечего. Дети здоровы и растут, Додо недавно перенесла простуду, Лео разбил колени, но все уже зажило. Мама чувствует себя неплохо, она передает тебе привет, папа тоже в порядке, хотя работа на фабрике отнимает у него много сил. К счастью, я уговорила его ходить туда через день. Производство бумажных тканей идет полным ходом, но пока мы не можем выпускать их в таком количестве, чтобы удовлетворить все запросы. Я придумала несколько новых рисунков для тканей и предложила Китти не стесняться и тоже изложить свои идеи на бумаге. Пока, к сожалению, безрезультатно.