Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 176 – Анне Якобс

Ему было стыдно перед ней, но что бы она ни говорила, он-то совершенно отчетливо слышал и даже чувствовал, как разрываются гранаты.

Прошла неделя, а потом она сказала что-то, что его очень напугало.

— Il faut se dire adieu, mon petit…

— Pourquoi? Почему мы должны проститься?

Она улыбнулась и замолчала, глядя на него.

— Тебе чертовски везет! – с завистью сказал Густав. – Ну да, и вдобавок ко всему ты, похоже, в фаворе у Сюзанны. Через две недели ты уже будешь дома. Черт побери! И это при том, что у тебя на руке всего-то царапина.

— Бввв… Ба… Бввв… Баба… Бабаба… Бввв…

Додо, пища от удовольствия, выпустила большой слюнявый пузырь. Лео стоял в манеже, одной рукой он держался за деревянные перила, а второй бил по ним жестяным солдатиком.

— Па… па… – терпеливо сказал Пауль. – Скажи «папа», моя малышка.

— Бввв… Пффф… Бафффа…

— Папа… скажи пап…

Додо радостно ерзала у него на колене, предвкушая, что папа поиграет с ней в скачущего всадника. Лео запулил оловянного солдатика в белую стену и бодро крикнул:

— Соса! Соса!

Он имел в виду Розу Кникбайн, няню. Пауль поднял его, посадил на другое колено и резво пустился в галоп, стараясь не потерять своих отпрысков в лихой скачке. Как только он остановился, Лео начал плакать, в то время как Додо с сияющим лицом смотрела на него.

— Мама! – выговорила она. – Мама, мама, бввввава…

Он вздохнул. За такое короткое время ему вряд ли удастся научить своих любимых детей говорить «папа», но то, что его назвали «мама», было, в конце концов, комплиментом.

— Ох ты боже мой, господин Мельцер, – проговорила Роза Кникбайн, заглянувшая в дверь. – Я их еще не перепеленала, я как раз собиралась разбудить их и подготовить к завтраку.

Пауль посмотрел на свои сухие штанины и понял, что ему повезло. Он отдал близнецов Розе и пошел в коридор, чтобы пройти в комнату Китти. На его тихий стук никто не откликнулся – и он осмелился осторожно нажать на ручку двери. В комнате было сумрачно. Мари, сидевшая в кресле рядом с кроватью Китти, подняла голову.

— Это ты, – нежно прошептала она.

Он подошел ближе и поцеловал ее в щеку. Она выглядела усталой, под глазами у нее были темные круги.

— Как она?

Они посмотрели на широкую кровать с голубым балдахином, худое тело Китти, лежащее на ней, казалось таким потерянным. Ее темные волосы были заплетены в толстую косу, иначе бы они совсем спутались за время продолжительной болезни.

— Она проспала всю ночь, – прошептала Мари. – Только бы она чего-нибудь поела. Вчера вечером она выпила немного воды, смешанной с вином, и все…

— Ее все еще лихорадит?

— Нет, со вчерашнего вечера температуры нет. Надеюсь, что больше не поднимется.

Пауль погладил жену по голове и сказал, что уверен – Китти скоро станет лучше.

— А теперь иди спать, Мари. Прошу тебя.

Она печально кивнула. Да, она так устала, что с удовольствием бы вздремнула. Пару часов сна пойдут ей на пользу.

— До полудня не показывайся мне на глаза, Мари. Никто не может бодрствовать три ночи подряд. Если ты сейчас не поспишь, то наверняка заболеешь, а кому это нужно?

Он взбодрился и заговорил громче, чем намеревался. Китти сделала глубокий вдох-выдох, чуть поохав, и перевернулась на другой бок.

— Пошли… Августа позаботится о ней, если ей что-нибудь понадобится.