Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 159 – Анне Якобс

Его голос звучал мягко, даже мило. Герта, проходящая мимо с подносом в руках, неодобрительно посмотрела на них.

— Ну конечно, – пробормотала Тилли.

Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться с кровати, на краешке которой она сидела, – это был жест, который до сих пор он никогда не позволял себе. Она не сопротивлялась, проследовав за ним в душную процедурную, и привычно взяла в руки скрученные бинты и ножницы.

— Вы потеряли брата, – начал он. – Мне бесконечно жаль. Знаю, что слова сейчас не имеют никакого значения, но я не мог иначе, как…

Он задержал дыхание, потому что она повернулась к нему. Их взгляды встретились и словно впились друг в друга, в них было все: тоска, скорбь, надежда и отчаяние, все смешалось в какой-то магический водоворот, из которого они уже не смогли вырваться. Он притянул ее к себе и обнял, не так нежно, как она представляла себе в мечтах. Его объятие было сильным, почти до боли крепким, а его поцелуй обжег ей губы.

— Я люблю тебя, – прошептал он. – Только это имеет смысл перед лицом бессмысленной смерти.

… Она лежала в его объятиях, словно лишившись чувств, боясь пошевелиться, боясь сделать что-то не так. Так ее воспитали: никогда ничего не прощать себе, не показывать своих чувств, не показывать мужчине, как ты его обожаешь. И все же она чувствовала, что он надеялся именно на это.

— Почему, почему ты никогда не говорил мне это?

— Потому что я трус, – простонал он, опустив голову ей на плечо. – Потому что я боялся быть отвергнутым. Мне так далеко до тебя, нас разделяет расстояние, как от земли до неба, ну как мне было осмелиться…

Внезапно ее охватила такая невыразимая нежность к любимому человеку, который так долго мучился из-за нее. Куда-та исчезли и ее осторожность, и оцепенение, и скованность, она нежно провела рукой по его затылку, по волосам.

— Это моя вина, Ульрих. Я никогда не давала тебе повод думать иначе.

Это было какое-то совершенно новое для нее, великолепное чувство – называть его по имени. Так она часто называла его в своих мечтах. Он закрыл глаза, чтобы всецело отдаться ее нежным прикосновениям. Он взял ее руку и поцеловал.

— Нет, Тилли. Это не так, – возразил он, улыбаясь. – Мне говорил об этом каждый твой взгляд, я это чувствовал во всех твоих жестах…

Он чуть отстранился и заглянул ей в глаза, будто что-то искал в них и боялся, что не найдет. Только когда она улыбнулась ему, он облегченно вздохнул.

— Скажи же мне эти слова… – попросил он. – Скажи мне, чтобы я мог взять их с собой, когда уеду.

— Я люблю тебя, Ульрих. Я буду ждать тебя до самого конца этой войны и еще долго-долго. Столько, сколько потребуется, пока мы снова не увидим друг друга.

Он стремительно обхватил ее и прижал к себе. Его поцелуй вышел несколько неловким, а его пальцы запутались в тесемках фартука на ее спине. Раздался громкий стук в дверь, заставив их оторваться друг от друга.

— Господин доктор Мёбиус! – кричала Герта. – Скорее сюда. Сильное кровотечение…

— Со мной все в порядке. – Китти как-то рассеянно улыбалась. – Как мило с вашей стороны, что вы зашли. Мицци! Ну, где ты? Принеси нам чай. И немного печенья. Что? Нет муки? Ну это смешно. Мы же не какие-нибудь там…

Мари видела, как Пауль сощурил глаза, его лицо выражало крайнее беспокойство. Он хорошо знал свою младшую сестру, склонную к истерическим излияниям, переходящим потом в депрессию. Алисия тоже сдержанно вздохнула и незаметно кивнула Мари. Сейчас требовалось проявить терпение и внимание.