Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 85 – Анне Якобс

Она открыла дверь кухни и обнаружила, что ни кухарки, ни горничных не видно. Конечно, не успела Риккарда фон Хагеман выйти из дома, как на столе уже плясали мыши. Наверное, девушки встречались с польскими сезонными рабочими в сарае. Не могли даже дождаться, когда заготовят сено.

Правда, на кухонной плите еще стоял кофейник с остатками теплого кофе. Она налила немного в чашку, добавила молока и наконец нашла сахарницу. Фух, столько кофейной гущи, что напиток можно было буквально жевать. Тем не менее кофе оказал бодрящее действие. Элизабет с глубоким вздохом села за кухонный стол и подумала о том, что у нее все еще есть имение. Плюс ее муж, который с Рождества был внимательным и приятным спутником жизни. Она отказывала ему в близости после совершенного проступка, и все же он очень старался исправить положение. Да, следовало признать, что Клаус не был так внимателен даже в дни их свадьбы. Это было знаком судьбы? Не должна ли она стоять рядом с ним, как верная жена, и забыть о том, что когда-то верила в большую любовь?

Она задумчиво смотрела в окно. Отсюда был виден огород, который был гордостью и радостью Риккарды. Зеленый лук и бурачник уже поспели, петрушка была еще маловата, зато кусты смородины, росшие вдоль забора, цвели.

— Откуда я знаю, – раздался женский голос невдалеке. – Ведь у моего брата хозяйство по соседству…

— Твоего брата?

Это был Йошек. Женщина, должно быть, была кухаркой. Они стояли рядом с забором огорода и не подозревали, что кто-то сидит на кухне. Элизабет не особенно интересовали деревенские сплетни, но они по крайней мере отвлекали ее от забот.

— Старший, Мартин. Он женился в Мальцове три года назад… Он рассказал мне об этом. Каждый второй день он там. Приносит подарки, даже для ее родителей. Он подарил ей духи. И новые туфли. Шелковую рубашку.

— Он все врет…

— Мартин не врет. И Эльза, его жена, говорит про это. Она видела рубашку, которая висела во дворе.

— Только держи рот на замке.

— Ты думаешь, я дура? Но когда-нибудь это всплывет. По крайней мере, когда родится ребенок.

Элизабет почувствовала, как участился ее пульс. Разве она не подслушивала похожий разговор раньше? Не здесь, в Померании, а в Аугсбурге, на вилле.

Она услышала богохульное проклятие. Это был Йошек.

— Ребенок, говоришь? Ну, конечно, это обнаружится…

— Чего ты так волнуешься? У его жены нет детей, поэтому вполне естественно, что он обеспечивает потомство в другом месте. Не первый раз такой ребенок становится потом владельцем имения.

— Такой… которого словно пыльным мешком из-за угла ударили.

Они оба засмеялись, и Йошек добавил, что Паулина крепкая женщина и гораздо больше подходила на роль матери помещика, чем изысканная дама из Аугсбурга. Она все равно сидит наверху только с учителем Винклером и понимает в сельском хозяйстве столько же, сколько корова в счетах.

— Странное хозяйство в этом имении, – вздохнула кухарка. – Но это не мое дело. Я делаю свою работу, и все!

Что-то упало рядом с Элизабет на выложенный плиткой пол, глиняная посуда разбилась на осколки, светло-коричневый кофе брызнул на ее обувь и юбку. Она лишь краем глаза заметила, что это чашка выпала из ее руки. Вдруг у нее возникло ощущение, что исчезает опора, мыслей не было, все казалось холодным, ледяным, словно зима вернулась. Ее тело было легким. Она летела.