Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 53 – Анне Якобс

— Что вы там делали?

— Твоя мама позвонила и попросила меня проверить, не забыла ли она на тумбочке свою красную брошь, – ответила гувернантка. Это было так просто. Взрослые были такими же большими лжецами, как и дети. – Мы же не хотим беспокоить твою маму этой глупой историей с окном, не так ли, Леопольд? – напомнила гувернантка.

Госпожа фон Доберн улыбнулась. Лео еще многому предстояло научиться. Взрослые были не только большими лжецами, но и бессовестными шантажистами.

Он оставил ее в неведении, не ответив, а просто побежал к лестнице. Внизу, в прихожей, уже ждала Герти с его коричневыми кожаными ботинками и зимним пальто. Додо неохотно стянула шерстяную шапочку, которую Герти натянула ей на уши.

— Я ненавижу гулять, – прошептала она Лео. – Я ненавижу это, я ненавижу это, я….

— Держи! – Он достал из кармана брюк платок с печеньями и протянул ей.

Додо сияла. Она засунула в рот ореховое колечко и жевала с полным ртом.

— Уже идет? – спросила она, едва выговаривая слова и вытаскивая кусок имбирного пряника в форме звезды.

— Не-а, не спеши. Стоит перед зеркалом и наводит красоту. У нее много работы.

10

Щеки Элизабет пылали. За праздничным рождественским столом в гостиной было невыносимо жарко. Возможно, этому способствовало и большое количество шнапса, который в здешних краях употребляли до, между и после еды. Тетя Эльвира объяснила ей, что это необходимо – из-за жирной пищи.

— Выпьем за святого младенца Христа в яслях! – воскликнул сосед Отто фон Трантов, поднимая бокал красного французского вина.

— За Младенца Христа…

— За Спасителя, который родился сегодня….

Элизабет подняла тост вместе с Клаусом, с госпожой фон Трантов, затем с тетей Эльвирой, с госпожой фон Кункель и, наконец, с Риккардой фон Хагеман. Темно-красное вино искрилось в свете свечей, а полированные бокалы тети Эльвиры издавали мелодичный звон. Отто фон Трантов, владелец обширного имения близ Рамелова, многозначительно улыбнулся Элизабет через край своего бокала. Она улыбнулась в ответ и постаралась сделать лишь маленький глоток бургундского. За это время она побывала на нескольких таких померанских пирах. Каждый раз на следующий день ей было ужасно плохо.

— Для хозяйки имения ты удивительно плохо переносишь застолья, моя дорогая, – беззлобно заметил Клаус, когда она ночью встала с супружеского ложа, бледная и стонущая, и с трудом, волоча ноги, дошла до ванной. На этот раз с ней ничего не должно было случиться, она будет осторожна.

— Это настоящая рождественская ночь, Эльвира, – заметила Коринна фон Трантов, статная дама около сорока лет, но выглядевшая старше из-за седеющих волос. – Сосульки свисают с крыши, одна за другой, как солдаты…

Все посмотрели в окно, где в свете фонаря было видно, как по заснеженному саду словно в вальсе танцуют крупные снежинки. Было около 15 градусов ниже нуля, собакам в конуру положили сена, чтобы они не замерзли. На что Лешек заметил, покачав головой, что не стоит баловать собак. Волки в лесу зимуют без сена. Но Клаус любил своих собак, которых он тренировал для охоты, и Лешеку пришлось подчиниться.

В конце праздничного стола по старой традиции сидели молодежь и те служащие, которые имели право праздновать вместе с хозяевами. Трантовы привезли с собой пожилую гувернантку, госпожу фон Боденштедт, которая строго следила за шестилетней Мариэллой и ее одиннадцатилетней сестрой Гудрун. Рядом с туго затянутой в корсет гувернанткой сидел библиотекарь Себастьян Винклер в своем коричневом потертом пиджаке, а по бокам от него – двое взрослых отпрысков семьи Кункель, Георг и Йетте. Георг Кункель, известный дамский угодник и бездельник, бросил учебу в Кенигсберге, но поскольку его отец был еще очень бодр, Георг больше заботился о приятных сторонах жизни, чем об имении своих родителей.