Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 25 – Анне Якобс

Элизабет разозлилась. Усадьба на многие годы отстала от технического прогресса, здесь не было ни электричества, ни газа, по вечерам люди сидели у старой доброй керосиновой лампы, а зимой просто рано ложились спать, как куры. Это была нелегкая работа для бедного Себастьяна, который обычно писал какие-то трактаты, тем более что у него было плохое зрение. О, он написал так много прекрасных и полезных произведений, особенно о пейзажах и людях здесь, в Западной Померании. А также небольшую книжку о старых обычаях и легендах, о пасхальной воде, всаднике на серой лошади и гороховом медведе, а также о дикой охоте, которая бушевала в лесах холодными ноябрьскими ночами и которой следовало остерегаться. Элизабет прочитала все его произведения, отметила карандашом на полях мелкие ошибки или несоответствия, а позже помогла ему с чистовым вариантом. Он говорил ей, что она была для него незаменимым помощником. Себастьян также сказал, что она его муза.

Светлый образ, который помогал ему в темные дни. Ангел. Да, он даже это часто повторял.

— Вы ангел, фрау фон Хагеман. Добрый ангел, посланный мне небесами.

Что ж, тетя была в чем-то права. Библиотекарь не был очень смелым, он боялся собственной тени. Себастьян улыбался, чистил очки и был похож на маленькую грустную собачку.

Элизабет была рада, когда в конце ухабистой дороги показалось усадьба. Мейдорн было красивым имением. Его территория включала несколько сотен гектаров полей, лугов и лесов. Летом здания были скрыты за буками и дубами, но сейчас, когда на деревьях почти не осталось листьев, сквозь них проглядывали крыша и кирпичные стены. Стали видны высокий амбар, вытянутое здание конюшни и крытое соломой строение, где жили поденщики и слуги. Чуть дальше находился двухэтажный господский дом с двускатной крышей. Плющ взбирался вверх по кирпичным стенам. Справа и слева от входной двери были посажены вьющиеся розы, которые уже давно отцвели.

— Риккарда снова затопила печь. Мне понадобилось вдвое больше дров с тех пор, как вы приехали в усадьбу. Но это не страшно. Я рада, что больше не приходится быть одной.

В самом деле, из трубы усадьбы поднимался серый столб дыма, вероятно, от изразцовой печи в гостиной внизу. Риккарда фон Хагеман легко простужалась, зимой горничной приходилось класть в ее постель несколько грелок, иначе она не могла уснуть.

Поначалу Элизабет опасалась, что между ее свекровью и тетей Эльвирой могут возникнуть жаркие споры, ведь обе они отличались строптивым характером. Но к ее огромному удивлению, они прекрасно ладили друг с другом. Возможно, именно душевная открытость тети Эльвиры с самого начала остудила пыл Риккарды. В любом случае, они быстро разграничили свои области ответственности: Риккарда занималась прислугой и кухней, Эльвира делала покупки и, кроме того, предавалась своему увлечению лошадьми и собаками. Элизабет, в свою очередь, ясно дала понять, что претендует на определенные области, такие как домашний бюджет и организацию больших праздников, на которые приглашались гости. Библиотека также находилась под ее началом, как и библиотекарь в лице Себастьяна Винклера, который работал там уже три года и зарплату которого тетя Эльвира не раз называла «лишней тратой денег».

Когда они наконец въехали на широкий двор и в нос Элизабет ударил знакомый запах свежего коровьего навоза, Лешек резво вышел им навстречу, чтобы отвязать лошадь. Польский конюх хромал с детства, в свое время пахотная лошадь вывихнула ему бедро и, вероятно, сломала таз. В те времена люди не придавали значения таким вещам, бедро срослось, но хромота осталась.