Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 186 – Анне Якобс

— Иисус Мария. – Герти отхлебнула горячий утренний кофе. – Теперь он ведь не сможет ходить в суд.

— Почему бы и нет? – пожала плечами Августа. – Говорить-то он ведь еще может.

— Но размахивать руками, когда говорит, теперь у него не получится.

Августа пожала плечами и потянулась за нарезанным белым хлебом. Она намазала толстый слой масла и не пожалела изрядное количество клубничного варенья.

— Интересно, как он надевает пиджак? – задумчиво спросила Дёрте. – И что он делает, когда ему нужно спустить штаны?

От этих слов ехидные злорадные смешки раздались за длинным столом на кухне. Даже Брунненмайер не смогла удержаться от улыбки. Так уж повелось, что и богатым людям иногда не везет. В конце концов, Господь был справедлив.

— Уверена, найдется желающая спустить ему штаны, – с усмешкой предположила Августа. – Такой видный холостяк, наверняка у него есть любящая невеста. Возможно, даже и несколько. Только успевай спускать и надевать штаны.

Все начали смеяться, кусочек белого хлеба попал в горло Герти, и она закашлялась, но Юлиус услужливо похлопал ее по спине. Эльза в очередной раз покраснела. Она срезала корочку с хлеба, прежде чем намазывать его маслом, а потом долго и тяжело жевала. Иногда, чтобы смягчить хлеб, она даже обмакивала его в кофе. Искусственные зубы были слишком дорогим удовольствием для состарившейся служанки. К тому же Эльза до сих пор чертовски боялась зубного врача.

— Неправильно смеяться над больным человеком, – мягко заметила она, запивая глотком кофе кусочек хлеба.

— Он вытащил кучу денег из карманов стольких людей, – возразила Августа без сожаления. – Это пойдет ему на пользу!

Никто ничего не сказал. Было хорошо известно, что после войны некоторые ловкачи нажили немалое состояние, обогатившись на страданиях тех, кто был вынужден продать все во время инфляции. Но у этих жуликов и раньше водились деньги. Тот, кто был беден, так и остался бедным.

— А как насчет твоего наследства, Августа? – непринужденно спросила Брунненмайер. – Уже все потратили?

Августа объяснила свое внезапное богатство наследством – дальняя тетя, у которой не было детей, и поэтому она позаботилась о своей любимой племяннице в Аугсбурге. Нет, она не ожидала этого, они виделись лишь изредка. Кто знал, что добрая тетя Лотти хранила столько денег в чулке… Да, да, старики.

— На эти деньги мы построим теплицу. А оставшиеся я потратила на одежду и обувь для мальчиков.

Это была лишь часть правды, но Августа остерегалась говорить остальным, что она заодно купила новую мебель и множество безделушек, которые видела, работая на вилле. Столовое серебро и фарфоровые вазы. Тарелки и приборы, чтобы все сочеталось между собой. Также рабочую одежду для Густава, новое белье и хороший костюм. Дорогое постельное белье. Да и на ней самой была новая одежда. Не упомянула она и про автомобиль, который стоял в сарае и не использовался до весны. Чтобы не было лишних разговоров.

Дёрте взяла себе третий кусок хлеба и опрокинула кувшин с молоком, когда тянулась за маслом.

— Неужели ты не можешь хоть раз быть осторожнее? – упрекнул ее Юлиус, на рукав которого попало молоко. – Теперь мне придется стирать и рубашку, и рукав пиджака.

— Такое маленькое пятнышко молока.

— Сегодня молоко. Вчера горшок с салом. На днях бутылка красного вина, которую я должен был принести хозяину. Все, что попадает в твои руки, превращается в осколки.