Книга Северный ветер, страница 39 – Валентина Нурисламова

— Ты располагайся, — отрывисто бросил он, сгрузив ее рюкзак на старое потертое кресло. — Я сейчас. — И быстрым шагом он ушел на кухню.

Она находилась через коридор, почти напротив того помещения, что выполняло функции и спальни, и всего прочего — как и единственная жилая комната в Марининой однушке, впрочем.

Марина осторожно выглянула, пытаясь понять, чем занимается Артем, и увидела, как он, хлопнув дверцей холодильника, достал бутылку водки и, налив себе больше половины граненого стакана, выпил залпом.

Да, он пил, она знала это с первого дня их знакомства — ей хватало наблюдательности, чтобы делать определенные выводы. Не так, чтобы нажираться в слюни или неделями не выходить из глубокого запоя, но тихий спокойный бытовой алкоголизм явно имел место в его жизни. Впрочем, не Марине было судить Артема. Она и не делала этого, отметив лишь, что столько водки разом он явно влил в себя сейчас в сердцах.

Она отвернулась, чтобы лишний раз не смущать его, и наткнулась взглядом на его старые фотографии на дальней стене между шкафом и окном, в форточке которого торчал шнур переноски. Там же висели несколько медалей — Марина не знала, каких и за что, она не разбиралась в военных наградах. Со шкафа небрежно свешивался краешек голубого ВДВшного берета.

Марина не знала, долго ли она разглядывала этот «красный уголок», присев на подлокотник кресла. Она вздрогнула, когда заметила, что Артем молча смотрит на нее, оперевшись плечом о дверной косяк. В одной руке он держал дымящуюся сигарету, в другой — жестяную банку из-под шпрот в качестве пепельницы.

— Давно хотела спросить, — пытаясь храбриться, зачем-то произнесла она, — почему ты хранишь старые фото на видном месте?

— А что в этом такого? — пожав плечами, спросил он.

Марина покусала губы. Вопрос, который она неожиданно для самой себя задала, был из разряда неудобных, а в ее случае — и вовсе неуместный. Кто она, собственно, такая, чтобы спрашивать о подобном? Какая-то наглая баба, без спросу завалившаяся в дом к чужому мужику?

— Нет, я понимаю, о чем ты, — спохватился он, видя ее замешательство. — Это сложно объяснить в двух словах. Это была моя жизнь — лучшая ее часть. И из песни слов не выкинешь. Те фото — ведь не только воспоминания о том, каким я был раньше, но и о моих сослуживцах. Многих сейчас и в живых уже нет. А мне повезло почему-то, — сказал он с грустной усмешкой и затянулся своей ужасной сигаретой. — Я бы мог ведь и дальше служить: руки-ноги на месте, даже зрение почти как раньше. Не дали — списали по инвалидности.

Марина молчала. Конечно, существовали слова, которые принято говорить в таких ситуациях, но все они сейчас казались ей недостаточно искренними.

— Мне нужно инструмент убрать с улицы, — докурив, сообщил Артем. — Подождешь?

Марина кивнула. Он выдернул переноску из розетки и вышел.

Только когда хлопнула входная дверь и снаружи раздался радостный песий лай, она вышла из оцепенения и заметила, что все это время сидела, как прилежная школьница: с прямой спиной, ногами, прижатыми друг к другу, и вспотевшими ладонями, лежащими на них. Она сделала долгий вдох, а потом выдох, пытаясь прийти в себя. Прошлась туда-сюда по комнате несколько раз.

Шнур переноски втянулся в форточку и скрылся, махнув на прощание вилкой. Вскоре пришел и Артем.