Книга Благовест, страница 67 – Алиса Клима

— Свободны, – раздраженно ответил Ларионов.

— А можно пригласить сегодня других женщин? – вдруг спросил Красин по пути к плацу. – Вчерашняя девка симпатичная, но хочется чего-то посвежее.

Ларионов внутренне проклинал Красина, но вынужден был держать удар.

— Проституток в лагпункте не так много. В основном, конечно, обычные женщины. Но я особо не вникаю в эти нюансы. Зона большая, сотрудников мало, а работы много. Постоянно что-то происходит – не разберешься тут в каждом. Вы же знаете, что уголовники то бузят, то режутся, то саботируют. Политзаключенные женщины спокойнее и тише. Но какой нормальный чекист станет путаться с контрой? – решительно заметил он.

— Правда ваша, Григорий Александрович, – сказал Красин. – Но вот вчера товарищ Туманов провел время с одной зэчкой…

Ларионов почувствовал, что кровь снова начала приливать к сердцу и голове.

— Разве она проститутка? – недоверчиво спросил Красин.

— Нет, – сухо ответил Ларионов. – Она сидит по пятьдесят восьмой.

— Выходит, Андрей Михалыч у нас негодный чекист? – неприятно засмеялся Красин.

Ларионов остановился, достал папиросу и долго ее раскуривал. Потом сплюнул в сторону и практически выдул дым в лицо майору. Он принял для себя решение вчера: если выбора не останется и все прочие средства будут исчерпаны, ему придется проделать дыру меж бровей Красина. Такое могло стать неизбежным. Не на дуэль же вызывать!

Но доводить до беды было глупо и преступно, ведь это создало бы еще больше проблем и для Веры, и для контингента. А сказать Красину, что Вера была его «собственностью», Ларионов тоже опасался: Красин был истеричный тип, который мог неосознанно или сознательно попробовать самоутвердиться или навредить позже в Москве, безотчетно руководствуясь мелкой местью.

Ларионов уже давно стал замечать паранойю даже за собой, вечно ожидая подвоха в любых формах и откуда ни возьмись, и с избыточными опасениями старался предусмотреть наперед десятки тактических маневров.

— Мне кажется, хотя я не уверен, – сказал он спокойно и холодно, – у Андрея Михайловича разве не гонорея?

Красин неподдельно изумился, сразу вспоминая, что он парился после Туманова в бане.

— Но, может, и сифилис, – продолжал Ларионов, заметив напряжение майора. – Я не углублялся в неприятные подробности. Кстати, эта инфекция погибает при высоких температурах, если вдруг вы беспокоитесь, что пользовались баней после Туманова.

— Нет, но… – Красин покрылся испариной.

— Не волнуйтесь, – Ларионов смягчил тон, – мы почти все наверняка чем-то подобным болели. С нашим беспорядочным образом жизни… Туманова наблюдают хорошие московские врачи. Он много лет женат. Но кто из нас не любит погулять? Он, как истинный коммунист, не готов заражать порядочных женщин. С женой проблемы опять-таки. А контру не жалко. Надеюсь, это между нами… Вон, – Ларионов кивнул в сторону ворот, – идут. Выбирайте любую. Там не только сифилис: там есть и лобковые вши, и лишай, и туберкулез, и что-то еще мало изученное медициной и, возможно, неизлечимое…

Красин сглотнул и уже каким-то другим взглядом смотрел на толпу заключенных, ввалившихся строями в ворота зоны под крики охры и тявкающие команды Грязлова.

— А вчерашняя?.. – спросил он, бледнея.

— Ангелина? – Ларионов снова сплюнул и затушил окурок сапогом. – Чиста как горный ручей. Я бы не допустил, чтобы вы провели ночь с опасной женщиной… Проститутки – народ бывалый. Они работают профессионально и знают, с кем не следует путаться. Заражаются обычно неопытные. Или изнасилованные.