Книга Благовест, страница 181 – Алиса Клима

Он не ожидал такой внезапной ласки и притянул ее на колени.

— Давай, – улыбнулся он. – А как же они?

Вера теперь тихо целовала его в висок.

— Не знаю. Я устала ждать свободы.

— Вчера ты могла ее получить. – Ларионов заглянул ей в лицо. – И я знаю, что ты вернулась не только ко мне, Вера. Ты полюбила своих друзей. И завтра мы постараемся пройти это испытание все вместе. А если не получится – открыть ворота лагеря и дальше – будь что будет…

— Ты шутишь? – Вера с недоверчивой улыбкой посмотрела на него.

— Точно нет. – Ларионов сжимал ее все сильнее. – Мне нравится, как ты обращаешься ко мне.

— А почему не открыть их просто так? Сейчас же?

— Потому что я не готов нарушить присягу.

— А завтра будешь? – Вера засмеялась, а Ларионов не мог насмотреться на нее.

— Завтра ее могут нарушить они…

— Как это?

— Присягу дают на верность Родине, – сказал Ларионов, – а не в прислуживании распоясавшимся трусам, душенька. Родина – это люди, которых обязан защищать солдат, это наша культура, наши дома и земля-матушка. Вот что для солдата и для каждого человека Родина. Солдат не обязан защищать проштрафившихся командиров. Я не давал присягу насиловать женщин, убивать безоружных и слабых и жечь чьи-то дома. Я все это уже видел на Гражданской войне и больше в этом участвовать не согласен. Мне хватило расстрела на плацу прошлой зимой… А если завтра и арестуют меня, то будем ждать. Инесса, вон, Левушку дождалась. Ну а коль выберемся отсюда, с военной карьерой будет покончено. Найду способ выйти из системы без ущерба семье. Или попрошусь в Ташкент – подальше от Кремля. Заберем туда маму и Стешу, – улыбнулся он, – и будем строить жизнь. А там посмотрим. Пруст прав: жить надо долго. Я еще хочу вырастить наших детей и дождаться внуков… Человек не может спастись без любви, веры и надежды.

Прочитать дополнительную информацию

Вера взяла ладонями лицо Ларионова и посмотрела в глаза.

— Ты – единственный мой, навсегда, – вдруг сказала она.

Ларионов прижал ее крепко и покачивал.

— Все будет хорошо, Верочка, – вздохнул он.

* * *

Утром зашла Клавка, чтобы обговорить с Ларионовым и Верой ход возможного допроса. Вера быстро собирала завтрак и выглядела немного уставшей и разбитой. Она не знала, что супружеская жизнь может отнимать столько сил. Ее непродолжительный опыт в первом замужестве был иным, хотя ведь и любви не было.

Клавка разглядывала Веру с ухмылкой.

— Вот и молодец, что послушала Клавку-ведунью. – Она подмигнула, а Вера только закатила глаза.

— Не знаю, как день проживу, – выдохнула она. – У меня глаза слипаются на ходу.

Клавка тихо посмеивалась.

— Ну а как ты хотела? – не унималась она. – Ты же ничего другого ждать и не могла, зная его.

— Хватит тебе! – Вера толкнула ее. – Не стыдно?

— А мне-то за что стыдиться? – Клавка засмеялась. – Любовь – она такая…

Ларионов вышел из кабинета и присел с женщинами.

— О чем вы тут? Опять плетете заговоры? – Он улыбался и выглядел бодрым.

— Да я вот подумала, – Клавка перегнулась через стол, обильно обмакивая оладьи в черничное варенье, – в деле же замешана эта стукачка – Рябова.

Вера исподлобья наблюдала за Ларионовым. Тот ел и слушал.

— Что ты предлагаешь? – спросил он.

— Ну а как же давать показания без нее? – Клавка пожала здоровым плечом.