Книга Вера, страница 67 – Алиса Клима

Алина Аркадьевна прослезилась. Она не ошибалась в нем! Это было благословением – иметь рядом с Верой того, в ком она не ошибалась.

— Я была бы рада видеть вас членом нашей семьи, – сказала она скромно и взяла его под руку. Алина Аркадьевна хотела сказать: «Я буду рада…» – но при всей своей сердечности она еще не привыкла к мысли, что у Веры может быть жених и все это ей не снится.

Когда они вернулись, Вера ждала на крыльце. Ей было страшно, и она издалека всматривалась в лицо матери. Но Алина Аркадьевна вернулась в добром расположении и держала Ларионова под руку.

Вера заулыбалась им с крыльца.

— Мама! – крикнула она. – Можно Григорий Александрович покатает меня верхом?

Алина Аркадьевна вздохнула, понимая, что Вера любила этого мужчину теперь больше, чем ее и отца, что всегда теперь она будет отдавать ему предпочтение и, главное, что, спрашивая разрешения, Вера никогда не предполагала, что поступит не так, как уже наметила.

— Только недолго, – согласилась Алина Аркадьевна.

— Мама, – подошла к ней Кира, пока Ларионов усаживал Веру впереди себя, – вы разрешили Вере кататься вот так с Ларионовым? Вы ее беспредельно балуете.

Алина Аркадьевна смотрела на Веру, прикрыв ладонью глаза от солнца.

— Ах, Кирочка, Григорий Александрович имеет серьезные намерения, и он – достойный человек.

Кира села на ступеньки.

— Я думала, он более благоразумный. И потом, она не может сейчас выйти замуж, – рассудительно сказала Кира. – Ей надо окончить школу.

— Он хочет ждать, – сказала Алина Аркадьевна и зашла в дом.

Вера сидела впереди Ларионова и чувствовала блаженство и уверенность. Она знала, что с ним ей никогда не будет страшно. Он катал ее по полям, потом учил, как правильно самой держаться в седле. Он был так красив, сидя верхом и полностью владея конем. Он собирал ей цветы, а она читала стихи. Он процитировал ей несколько строк из Тютчева. Вера была счастлива. Она чувствовала в Ларионове много талантов и испытывала гордость за него. Ей нравилось, что ему было чуждо притворство и что, будучи простым в обращении с людьми, он не был прост внутренне, ей было с ним интересно, она была увлечена его натурой. И, конечно, охвачена страстью.

Вечером они играли на гитаре и пели. Подушкин ушел спать раньше всех, и никто, казалось, не думал о том, что завтра всем возвращаться в Москву. На даче сложилась та атмосфера, из которой не хотелось никому выходить. Чувство, вспыхнувшее внезапно между Ларионовым и Верой, наполняло все вокруг энергией жизни.

— Машины приедут в половине одиннадцатого, – сказал вдруг Краснопольский и продолжил играть в шахматы с Дмитрием Анатольевичем.

В воздухе повисла тишина. Ларионов поднялся, чтобы отнести в комнату гитару. Через минуту он уже стремглав сбежал с крыльца и бросился прямиком на задний двор. Алеша кинулся за ним, и тут же возвратился бледный как полотно.

— Подушкин повесился! – закричал он и умчал обратно.

В доме поднялся страшный гам. Все бежали уже к сараю, толкаясь и одновременно хватая друг друга.

Подушкин лежал на земле, Алеша и Ларионов склонились над ним.

— Живой! – крикнул Алеша. – Дышит!

Вера бросилась к ним.

— Женя! Женя! – кричала она и обнимала его и целовала его лицо. – Я люблю тебя, Женя! Как же можно?! Что же это?!

Она вытащила из его руки записку, которую он забыл оставить и взял по рассеянности с собой.