Книга Вера, страница 22 – Алиса Клима

— Стеша! – послышалось из-за двери. – Поди скорее открывай, в дверь звонят, или ты опять шоколад ешь?! Боже мой! Где моя «Анна на шее»? Я забыла надеть кулон, который мне подарил Дмитрий Анатольевич. Он должен быть непременно к этому платью. Стеша! Быстрее! Да нет, кулон же сначала. Алеша, ты открой, я не могу носить это платье без кулона… Митя, Леонид Самойлович, Кира, Надя, уже гости пришли, где же все?.. Вера-то, Вера, помылась? Переоделась?.. Кто-нибудь мне застегнет кулон?!

Дверь отворили, и Подушкин с букетом и коробкой шоколада для Алины Аркадьевны стремительно и вместе с тем робко шагнул в квартиру. Все тут же засуетились, стали обнимать Подушкина, говорили одновременно, громко и очень радостно. Подушкин вручил Алине Аркадьевне букет и шоколад Степаниде, но Алина Аркадьевна тут же отдала Степаниде розы и взяла коробку шоколада, чтобы отнести на стол, посмотрев на нее укоризненно.

— Цветы, цветы ставь! – щебетала она. – Вы, конечно, Григорий Ларионов? Как прекрасно, что Алеша и Подушкин вас украли для нас!

Ларионов вошел спокойно и смело, ощутив мгновенно, как огромная волна энергии захлестнула его и поглотила целиком. Ему казалось, что он очутился на льдинке в бушующем открытом океане, где были свои правила, своя стихия – неизвестные ему, но очень приятные. Ощущение волнения в предвкушении Москвы не оставляло его. Он видел биение сердца столицы, выраженное в ритме жизни этой незнакомой семьи.

Из своей комнаты вышла Кира, за ней Надя. Обе девушки чинно, но улыбаясь, проследовали в прихожую, где все толпились и обнимали Подушкина, объясняли что-то Ларионову про свои отношения и пироги, и Степаниду, и работу в опере, и лимонад, в который Степанида забыла бросить мяту, и как много они слышали всего хорошего о Ларионове.

Ларионов не мог не заметить красоты Киры. Она была похожа на мать: статная, с тонкими чертами лица и аккуратно уложенными на затылке волосами; немного вздернутым носом и узкими, но приятно оформленными губами; чуть смуглая, с мягким спокойным взглядом и уверенностью в своей красоте и достоинствах. Ларионов вручил ей букет чайных роз, и Кира посмотрела на него и кивнула, немного волнуясь, но именно настолько, насколько до́лжно для первой встречи с незнакомым молодым человеком.

— Что же ты не предупредил, что дам больше? – улыбнулся Ларионов. – Теперь пойду за мороженым.

Надя смутилась, покраснела и торопливо взяла букет у Киры, чтобы поставить в вазу. Ларионов, не слушая уговоров, мигом надел фуражку и стремительно исчез за дверью.

Подушкин был счастлив и весел и все оглядывался в поисках Веры.

— Нет, он такой – Гриша. Сейчас пока не найдет мороженого, не вернется, – мямлил растерянно Подушкин.

— Как он приятен и учтив! – радостно смеялась Алина Аркадьевна. – Скорее к столу, сейчас придет наш Ларионов, и мы начнем. Ах, как же ты возмужал и загорел, Женя! Моя мечта побывать на Востоке – в Ташкенте…

Все двинулись в столовую, где был изысканно сервирован широкий овальный стол. С большим вкусом и тщательностью Алина Аркадьевна украсила его хрусталем, фарфором, серебром, чудом сохранившимися после революции. Он был заставлен блюдами «для аперитиву на один зуб» (как говорила Степанида), рядом стоял столик на колесиках с напитками.