Книга Вера, страница 129 – Алиса Клима

— Так это было давно, во времена каторжан, при царе еще? – пожала плечами Ирина.

— Давно, голубушка, давно. Давно-то давно, да мало что с тех пор поменялось, – сказал Кузьмич устало.

— Как это, дядь Кузьмич? – спросила весело Полька.

Кузьмич молчал какое-то время, причмокивая своей кобылке.

— Эх, жизнь, – протянул он. – Вот как выпустят вас с зоны, даст Бог, так и получите вы свой волчий билет-то. Говорят, что не отменят его теперь вовек или пока чего не случится. С ним только на выселках жить…

Полька сидела тихо и больше не улыбалась.

— Нам что, тоже в Сухом овраге жить придется? – спросила Ирина, чувствуя, как срывается ее голос.

Кузьмич вздохнул.

— Полстраны, поболее, тебе – Сухой овраг, – сказал он с тоскою. – Выбирай любой. А про Москву забудьте лучше. Я думал, вы знали. Эх, сука подколодная, пшла-а!

Кузьмич ударил кобылку что есть мочи, но она не спешила ускорять ход, потому как была столь же уставшей и голодной, как заключенные, рядом с которыми она жила.

Ирина с Полькой притихли. Ирине стало вдруг так больно от понимания, что имел в виду Ларионов, когда говорил, что однажды ей придется там побывать одной. Они были обречены жить в одном из таких Сухих оврагов. Значит, все было решено. И он знал! Знал всегда…

Но, к своему удивлению, отчаяния Ирина не чувствовала. А больно было, потому что Ларионов так жестоко пошутил. Это было подло.

И впервые за все время она вдруг запела, задорно и громко, а Полька потихоньку подхватила и тоже стала петь все веселее и громче, словно они обе пытались заглушить боль, противопоставляя злу силу любви к жизни.

«Виновата ли я? Виновата ли я? Виновата ли я, что люблю?», – запели они на всю округу, а Кузьмич задорно присвистнул и подстегнул лошаденку.

— Ох, и девка! – причмокнул Кузьмич. – Шельма, а не девка! Головы твоему мужику не сносить!

— А зачем он мне без нее?! – смеялась Ирина тем громче, чем сильнее ей хотелось плакать.

Кузьмич покачивался в такт ходу Шельмы.

— Ничего, погоди, Иришка, счастье оно ведь как ветер – не ждешь его, а он как налетит!

Они смеялись и пели, а позади их нагонял всадник. Вскоре с ними поравнялся Ларионов. Он был раскрасневшийся и запыхавшийся.

— Вашу песню я услыхал издалека, – сказал он весело.

Ирина даже не привстала и смотрела на Польку, словно майора и не было. Полька прыснула.

— Что, Кузьмич, молчишь? – спросил Ларионов. – Хорошо тебе с девчатами ехать?

Кузьмич покосился на Ларионова с озорством в глазу.

— А чего ж не хорошо? Поют мне, а я им байки рассказываю.

— Да уж, – усмехнулась Ирина. – Увлекательнее байки я и не слыхивала.

Ларионов слегка насторожился, заметив сразу ее сарказм.

— И что ж он вам поведал? – спросил Ларионов, а Кузьмич навострил уши и погрузился в тулуп.

— Вам будет неинтересно, вы и так эту байку знаете получше Кузьмича, – сказала с сухим смешком Ирина, подтолкнув Польку. – Вчера я ее от вас слышала, да только не до конца. А вот Кузьмич прояснил.

Ларионов почувствовал, как в сердце его прокрался холодок.

— И что же это за байку я вчера тебе поведал и не до конца? – спросил он.

— Да про Сухой овраг! – выпалила Полька. – Что билет нам волчий дадут, а потом жить нам на отшибе до скончания века!

Ларионов смотрел на Ирину в упор.

— Так, значит, ты решила, что я об этом тебе вчера говорил?