Онлайн книга «Операция «Рагнарёк»»
|
— Странный выбор для Торри, — покосился Тео, — в музее стащил? — Из загашника вынул, — усмехнулся Норвик, — давно я его в дело не пускал. Он мне от отца достался. — От Сира? – уточнил Тео. — От отца, — Норвик нахмурился, — считай, я тебе этого не говорил. — Сказал, — сурово произнес Белл, — и продолжай. Я должен знать, с кем имею дело. Тореадор с боевым топором, доставшимся от отца – такое не каждый век встречается. Декаденты редко интересуются воинами. — Я не воин. Я скальд. — Все интереснее, — Тео чуть придержал шаг, — ты старше, чем хочешь казаться, так? Поколение*? — Шестое, — шепнул ему чуть не на ухо Норвик. — И что Древний делает под каблуком у Иветт? — Поет, — рассмеялся Норвик, — это все, что имеет значение. — Кроме топора, — подмигнул Тео. — Кроме. * * * Темный сырой подвал. Охапка вонючей соломы. Маленькое окошко у самого потолка, в котором теплится одинокая звезда. — Это же надо было так тупо попасться! – Эгиль Скаллагримссон в сердцах плюет на грязный пол, и любопытная крыса со всех ног удирает обратно в нору. Корабль, на котором он пытался добраться до короля Ательстана, спасаясь от мести Эйрика Кровавой Секиры, разбился у берегов Нортумбрии. Которой, не иначе как по воле Локи, правил вышеозначенный Эйрик. Эгиль лишился бы головы еще утром, если бы не вмешательство старого друга Аринбьерна. Тот сумел убедить Эйрика, что хвалебная песнь, сочиненная и исполненная великим скальдом, – достойная вира за гибель сына. Тем более что сын этот оказался в Норвегии, спасаясь от тяжелой руки не слишком любвеобильного отца. Эгиль тихо перебирает струны арфы. Ну что же, он споет Эйрику хвалебную песню. Такую, что Кровавую секиру с этого дня прозовут Дерьмовой Секирой. Завтра будет хороший день для смерти, не хуже, чем вчера. А сегодня у него еще есть арфа. За окном – щебет ласточки. Какая ласточка ночью? Щебет раздраженный, яростный. Не иначе, как Гуннхильд, королева-чародейка, старается, чтобы убийца сына так легко не отделался. Эгиль с досады тряхнул золотыми волосами. С ритма сбивает, старая карга. Голос Аринбьерна за окном. Ласточка, в последний раз пискнув, улетает. Это хорошо. Эгиль улыбается, слова сами ложатся на музыку. — Захвати с собой мой топор, — кричит он другу, — завтра он мне пригодится. Аринбьерн молчит. Но Эгилю не нужны слова. Он знает. Уже почти рассвет. Скальд заворачивается в истертый плащ, пытаясь поспать хоть пару часов. Песнь готова. Но скрип двери не дает уснуть. — Решил умереть? – незнакомый голос со странным акцентом. — Тебе-то что за дело? — Мне есть дело, Эгиль Скаллагримссон, — в голосе слышна насмешка. Темная фигура приближается к скальду. Но дверь закрыта. — Ты кто? — Тот, кто может спасти тебя от участи, которая хуже смерти, — теперь голос серьезен. — Убирайся прочь, порождение Локи! — Ты надеешься погибнуть с оружием в руках? – зловещий шепот холодит душу, — тогда подумай над тем, что тому, у кого нет рук, в Вальхаллу не попасть. — Ты… — У тебя есть минута, чтобы принять решение, скальд, — темная тень нависает над ним, — вечная жизнь, или позорная смерть. Но не завтра. Эгилю страшно. Впервые в жизни скальд обливается холодным потом, руки дрожат. Эгиль смотрит на них. К Локи Вальхаллу! И без топора он как-нибудь проживет. А без музыки… |