Онлайн книга «Чёрная стая»
|
После отступления Черная Стая растянулась по квартирам в маленьких селениях от Хагенова до Вёбеллина. Едва обустроившись, фон Лютцов получил сведения о большом французском обозе с сильным пехотным прикрытием, следовавшем из Гадебуша в Шверин. Взяв с собой два гусарских эскадрона и человек пятьдесят казаков, а также небольшой отряд егерей и тирольских стрелков, майор двинулся на север. В ночь с двадцать пятого на двадцать шестое августа отряд скрытно расположился в лесу близ местечка Розенхаген. Настроение у Черной Стаи было самое боевое, несмотря на вынужденное отступление перед Даву. Накануне в Вёбеллин дошли сведения, что фон Бюлов, ослушавшийся прямого приказа Бернадота, предписывавшего сдать Берлин без боя, остановил войска маршала Удино на подступах к прусской столице, под Гросбереном, и радостные известия весьма подняли боевой дух лютцовской дружины. Офицеры провели ночь в маленьком особняке в поместье Готтесгабе, где старый хозяин, отправивший к Блюхеру троих сыновей, радушно принимал дорогих сердцу гостей. Фон Лютцов был суров и собран, Людвиг Ян воинственно поглаживал седую бороду, Петерсдорф задумчиво вертел в пальцах погасшую трубку. Теодор Кернер, полный боевого задора, смеялся и шутил, а потом и вовсе сел за фортепьяно, чтобы исполнить друзьям «Песнь меча», которую сочинил накануне. Войцех с улыбкой глядел на юного поэта и чеканные строки звенели в его сердце. Офицеры вернулись к отряду перед самым рассветом. Вскоре передовые посты доложили о приближении обоза, и фон Лютцов отдал приказ к атаке. Казаки, вылетевшие из рощицы с посвистом и криком наперерез обозу, остановили транспорт. В наступившей суматохе некоторым возчикам удалось обрезать постромки и скрыться с поля боя, уведя с собой лошадей и оставив повозки в добычу казакам, тут же принявшимся потрошить груз. Но французская пехота, засевшая во рвах по сторонам дороги, открыла огонь по дебушировавшим из леса гусарам. * * * Войцех, стиснув зубы и сжав в руке эфес, повел эскадрон в атаку. Места для разгона не было совсем, лошади шли крупной рысью и не успели перейти в галоп, когда французские мушкеты встретили их оглушительным залпом. — Доннерветтер! — прогремел Дитрих. Пуля оцарапала ему бедро, и шальная улыбка сменилась гримасой боли, но шага фон Таузиг не сбавил. — Прорвемся! — ответил Войцех, и Йорик перелетел через ров, прямо над головами пригнувшихся в ужасе французов, направляясь ко второй линии стрелков, прижавшихся спиной к возам. Фланкеры, сделавшие короткий круг для перезарядки карабинов, вернулись и помчались вдоль рва, расстреливая осмелившихся высунуться пехотинцев почти в упор. Егеря, спешившись, вели огонь двумя линиями, по-английски, а тирольские стрелки меткими одиночными выстрелами поддерживали залповый огонь. Под молниями гусарских сабель и градом егерских пуль неприятель дрогнул и пустился бежать. Фон Лютцов отрядил в погоню небольшой отряд под предводительством Кернера, бросившегося за отступающим врагом со всею горячностью юности. Из кустов, справа от дороги, раздался залп, и поэт, даже не вскрикнув, упал с коня. * * * — Герр лейтенант! Войцех! Войцех чертов Шемет! Голос Клары выдернул его из красной пелены, и Войцех, тяжело дыша, огляделся. Мертвые французы лежали на земле в самых живописных позах, копыта Йорика скользили по липкой от крови земле. Доломан, впрочем, на этот раз был девственно чист, Шемет рубил, наклонившись с коня. |