Книга Невеста тирана, страница 83 – Лика Семенова

Щеки закололо, даже уши ошпарило жаркой волной:

— Я не собиралась вас удивлять.

Он опустил голову и медленно пошел вглубь комнаты:

— Жаль…

Лапушка, как завороженный, следил за его ногами, поводил носом.

Фацио подошел к окну, какое-то время смотрел на море, подставив лицо солнечным лучам. Джулия смотрела на его обрисованный светом профиль, будто позолоченный, и вновь неуместно подумала о монетах. Она молчала, а он, кажется, ждал, когда она заговорит. Наконец, развернулся, скрестил руки на груди:

— Будет лучше, если вы отдадите мне то письмо. Я сохраню его, и вы сможете перечесть в любое время, когда пожелаете. Я слишком хорошо знаю свою мать и не хочу давать лишних поводов для скандала. Так будет спокойнее для всех.

Джулия сглотнула:

— Сеньора станет рыться в моих вещах? — Впрочем, она и сама знала ответ.

Фацио лишь вздохнул:

— Я не питаю иллюзий насчет собственной матери. Да и вы уже все… понимаете.

Он вновь ждал вопросов, но Джулия молчала. Она не знала, с чего начать. И боялась его ответов, несмотря на всю вчерашнюю решимость. Чтобы заполнить молчание действием, достала из шкатулки письмо и положила на столик:

— Вот. Берите.

Фацио отошел от окна, забрал письмо, остановился в паре шагов и прожигал Джулию взглядом:

— Я был несправедлив к вам, Джулия, и признаю это. Я был неправ.

Даже в горле пересохло. Признаться в том, что был неправ? Джулия никогда не видела подобного от Амато. Брат никогда не признавал своих ошибок. Да никто не признавал! Лишь нянька Теофила постоянно в чем-то каялась. Джулия даже не понимала, что на подобное отвечать. Наконец, она подняла голову, сжала в кулаки ледяные пальцы:

— Что со мной будет? Сестра не учинила бы всего этого, если бы не было оснований. — Она качала головой, на глаза наворачивались слезы: — Неужели я даже теперь не имею права это знать?

Фацио вздохнул, какое-то время молчал:

— Имеете. Темный дар — не благо, как магия прочих семей. Он дает большую силу, но и постоянно требует что-то взамен. Тьме для равновесия нужен свет, только тогда она перестанет разрушать. — Он вновь отошел к окну, сцепил руки за спиной и смотрел на море: — Брачная магия — самое прочное из взаимодействий. Но неудачный союз оборачивается проклятьем для всех.

Фацио посмотрел на Джулию:

— Предписания говорят, что нужен истинный свет. Никто наверняка не знает, что это, но многие поколения моих предков связывают его с истинной красотой. Совершенной красотой. И много лет лучшие художники стремятся запечатлеть ее, чтобы обозначить контуры, воплотить идеал. Чтобы разыскать его.

Джулия лишь кивала, поняв, для чего была та живописная галерея. Ее губы пересохли и едва шевелились:

— А что потом? Марена сказала правду? Она бы утратила красоту?

Фацио опустил голову:

— Теперь не знаю. До моей матери так и было. Может, она сумела дать моему отцу больше, чем давали до нее? Но дурной нрав — не ее вина. Темный дар отца высосал из нее все хорошее. Без остатка. Я не знаю, какой была моя мать прежде. Она даже не была дворянкой — всего лишь дочь деревенской знахарки, кажется, откуда-то с предгорий на севере…

Джулия закаменела:

— Я стану такой же, как ваша мать? — Она помедлила: — Злой и нетерпимой?

Фацио покачал головой:

— Я не знаю. Но тогда и я стану, как мой отец. Я тоже этого не хочу.