Книга Леди-чертовка, страница 40 – Лиза Клейпас

Они уже вышли из дома и ступили на широкую гравийную дорожку, огибавшую особняк.

— Ничего особенного, просто долгие годы вел разгульную и бесполезную жизнь.

— Но теперь ведь вы изменились?

— Только внешне, – с саркастической усмешкой ответил Уэстон.

Утренняя прохлада быстро сменялась жарой, в воздухе висели сладкие запахи клевера, травы и пастбища. С живой изгороди раздавались трели лесной завирушки, а с верхушек деревьев – щебет малиновок.

Сэр Себастьян и Джастин уже ушли далеко вперед и свернули с тропы к теплицам в глубине сада. Поодаль виднелись скотные дворы и сараи, а за ними возвышались крестьянские дома.

Феба постаралась представить, о чем могла бы спросить деловая женщина.

— Ваш подход к управлению земельными угодьями… все эти современные методы, техника… Эдвард Ларсон говорил мне, что это называется интенсивным земледелием и требует больших расходов. Многие землевладельцы рискнули и разорились.

— Да, это так, – к ее удивлению, признал мистер Рейвенел. – В основном потому, что риск был необдуманным или улучшали не то, что нужно. Но суть интенсивного земледелия не в этом. Тут все дело в научных методах и здравом смысле.

— Мистер Ларсон говорил, что джентльмену ничего, кроме проверенных временем традиций, знать не нужно, что науку лучше держать подальше от природы.

Мистер Рейвенел резко остановился, так что Фебе пришлось тоже остановиться и повернуться к нему. Он хотел было сказать что-то ядовитое, но передумал и лишь спросил:

— Можно сказать то, что думаю, или я должен выражаться вежливо?

— Постарайтесь вежливо.

— Хорошо. Вашим поместьем управляет полный идиот.

— Это, по-вашему, вежливо? – возмутилась Феба.

— Начнем с того, что наука от природы неотделима. Наука – это наши знания о том, как все происходит в природе. Кроме того, земледелие не должно быть хобби, потому что…

— Вы ничего не знаете об Эдварде! – прервала его Феба.

— Я таких видел. Скорее вымрут, как динозавры, чем хоть шаг сделают в сторону прогресса. Такой в два счета разорит ваше поместье, лишь бы не пришлось учиться чему-то новому.

— Новое не всегда лучшее.

— Старое – тоже. Черт возьми, если нет ничего лучше старых проверенных методов, зачем позволять арендаторам пахать плугом? Есть же соха! А сеять можно от руки, как в старые добрые времена!

— Эдвард Ларсон не против прогресса. Он просто задается вопросом, что лучше: механическая жатка, загрязняющая поля, или здоровый безопасный труд косарей?

— Знаете, кто задается таким вопросом? Люди, ни разу в жизни не выходившие в поле с косой.

— Вы-то, конечно, выходили! – съязвила Феба.

— Да, случалось. Это работа на износ. Коса сбалансирована так, чтобы создавать дополнительный импульс при срезании толстых стеблей. Приходится постоянно вращать торсом, так, что начинает жечь бока. Через каждые тридцать ярдов останавливаешься, чтобы сбить заусенцы с лезвия и заново его заточить. Однажды я вышел вместе с косцами утром – и полный день продержался не смог. К полудню у меня горели мышцы, а ладони покрылись такими волдырями, что я не мог держать косу. – Мистер Рейвенел ненадолго умолк, раздраженно глядя на нее. – Самый лучший косец за день может скосить акр пшеницы, а механическая жатка за то же время – двенадцать акров. Об этом Ларсон не упомянул, когда воспевал здоровый и безопасный труд в поле?