Книга Леди-чертовка, страница 26 – Лиза Клейпас

Отчаянно оглядевшись, она наткнулась взором на Габриеля. Заметив ее затруднение, брат произнес беззвучно, одними губами: «Хочешь…»

Феба торопливо мотнула головой. Нет-нет, устраивать сцену накануне свадьбы брата она не станет, даже если бы ей пришлось сесть с самим Люцифером (хотя, пожалуй, Люцифер был бы предпочтительнее).

— Что-то не так? – раздался над левым ухом шепот лорда Фоксхолла.

Феба вспомнила: он ждет, пока она сядет.

Собравшись с духом, Феба вымученно улыбнулась.

— Что ты, Фокс, все замечательно! – И села, аккуратно расправив юбки.

Мистер Рейвенел не двигался с места, гладкий лоб между бровями прорезала морщина.

— Я могу с кем-нибудь поменяться местами, – предложил он тихо.

— Ради бога, сядьте уже! – прошептала Феба.

Он опустился на стул так осторожно, словно тот грозил под ним развалиться, и осторожно посмотрел на Фебу.

— Прошу прощения за свое поведение.

— Все забыто. Надеюсь, в течение одного ужина мы сможем друг друга потерпеть.

— Обещаю не говорить о сельском хозяйстве. Выберем какую-нибудь другую тему, благо интересы у меня богатые и разнообразные.

— Например?

Мистер Рейвенел на мгновение задумался.

— Неважно. Никакого обширного круга интересов у меня, конечно, нет. Просто я чувствую себя так, словно есть.

Феба невольно улыбнулась: ему удалось ее рассмешить.

— А у меня и вовсе никаких интересов, кроме моих детей.

— И слава богу. Терпеть не могу заумные беседы – мой ум для них недостаточно высок!

А у него есть чувство юмора, с невольным одобрением сказала себе Феба. Быть может, ужин окажется не таким уж и ужасным?

— Если так, вы не осудите меня за то, что я не прочла ни одной книги с тех пор, как родился Стивен.

— А я с детства не был на концертах классической музыки, – отозвался Уэстон. – Очень уж там хлопотно: то хлопай, то не хлопай!

— Боюсь, обсудить живопись мы тоже не сможем. На мой взгляд, символизм малопонятен, а потому раздражает.

— Попробую догадаться: поэзию вы тоже не любите?

— Нет, разве что детские стишки.

— А я вот иногда пописываю, знаете ли, – сообщил Рейвенел.

«Боже упаси!» – мысленно воскликнула Феба, чувствуя, как краткое веселье сменяется ужасом. Много лет назад, когда она впервые вышла в свет, казалось, каждый встречный на балу или на ужине оказывался поэтом-любителем. И каждый жаждал почитать ей стихи, все как один о свете звезд, каплях росы и утраченной любви в надежде впечатлить ее своей чувствительностью. Как видно, эта мода еще не ушла в прошлое.

— Вот как? – поинтересовалась она безо всякого энтузиазма, мысленно молясь о том, чтобы Рейвенел не вздумал знакомить ее со своим творчеством.

— Именно так. Хотите услышать пару строчек?

Подавив вздох, Феба изогнула губы в вежливой улыбке:

— Разумеется.

— Это из неоконченного. – И с самым серьезным видом мистер Рейвенел продекламировал: – «В животе у святого Пафнутия регулярно случаются вздутия…»

Феба не собиралась поощрять его смехом, но сзади кто-то хохотнул: должно быть, «вирши» услышал лакей.

— Мистер Рейвенел, вы не забыли, что мы на официальном ужине?

Его глаза озорно блеснули.

— Поможете со следующей строчкой?

— Ни в коем случае!

— Я настаиваю.

Феба тщательно расправляла на коленях салфетку и делала вид, что не слышит.

— Настоятельно настаиваю!

— Да вы самый… ну хорошо! – Феба отпила воды из стакана, подумала немного, а затем продекламировала: – «Ибо этот святой вместо пищи простой…»