Книга Леди-чертовка, страница 101 – Лиза Клейпас

— Черта с два я знаю! – буркнул Уэстон.

— Ну, знаешь, можно жениться. Не собираешься же ты вечно бегать от женщин.

— Я не готов по твоему примеру принести себя на жертвенный алтарь, – отрезал Уэст. – Мы, конечно, друзья, но не настолько же!

Рэнсом ухмыльнулся и откинулся на стуле, пока служанка ставила перед ним кружку.

— Послушай моего совета, дубина. Наслаждайся счастьем, пока живой, после смерти-то будет поздно!

Мысли Уэста вернулись в настоящее, когда Феба ввела его в просторный парадный зал с высоким позолоченным потолком и затянутыми шелком стенами. Над мраморным камином висел портрет молодого человека в три четверти роста. Солнечный луч падал из окна на изображение так, что лицо изображенного словно светилось.

Завороженный, Уэст подошел ближе и тихо спросил:

— Генри?

Феба молча кивнула.

Генри стоял у библиотечного стола с самоуверенным изяществом, небрежно положив руку на стопку книг. Красивый и трогательно хрупкий молодой человек, темноглазый, с правильными чертами бледного, словно фарфорового лица, очень тщательно выписанного. А вот края сюртука и брюк, слегка размытые, сливались с темным фоном, как будто человек на портрете, позируя, постепенно отступал с переднего плана, исчезал.

Глядя на портрет вместе с Уэстом, Феба тихо произнесла:

— Мы всегда склонны идеализировать усопших. Но я хочу, чтобы мальчики понимали, что их отец хоть был и чудесным человеком, но обычным смертным со своими недостатками, а не неприступным святым – иначе они никогда по-настоящему его не узнают.

— И в чем ты видишь его недостатки? – мягко спросил Уэст.

Поджав губы, она довольно долго раздумывала над ответом.

— Он часто уходил от проблем. Отстранялся от мелочей жизни. Отчасти из-за болезни, но еще и потому, что не любил сложностей. Всего некрасивого, неприятного он старался избегать. – Она повернулась к нему лицом. – Генри твердо настроился считать меня совершенством, и его страшно расстраивало, когда я проявляла мелочность, раздражительность или неблагоразумие. Я не хотела бы… – Тут Феба остановилась.

— Чего? – спросил Уэст, подождав и не дождавшись продолжения.

— Не хотела бы, чтобы ко мне предъявляли столь высокие требования. Предпочитаю, чтобы меня не боготворили, а просто принимали такой, какая я есть.

Волна нежности накрыла Уэста, когда он вгляделся в ее расстроенное лицо. Хотел бы он сказать, что принимает ее полностью, жаждет, обожает – вместе со всеми ее сильными и слабыми сторонами!

— Я никогда не считал тебя совершенством, – сказал он ровным голосом, и Феба рассмеялась. – И все же, тебя трудно не боготворить. Боюсь, ты просто не способна умерить мое восхищение.

В светло-серых глазах Фебы блеснул лукавый огонек.

— Если это вызов, я его принимаю.

— Это не вызов! – поспешил уверить ее Уэст; но она, словно не услышав, уже вела его из комнаты прочь.

Они вышли в коридор из камня и стекла, соединявший главное здание с одним из боковых крыльев. Сквозь окна во всю стену лился солнечный свет, приятно согревая каменные стены и пол.

— Путь в гостевой флигель лежит через восточное крыло, – объяснила Феба, – или через зимний сад.

— Зимний сад?

Она улыбнулась, заметив его интерес:

— Мое любимое место в доме. Пойдем, я покажу.

Зимний сад оказался стеклянной оранжереей высотой в два этажа и протяженностью не меньше ста двадцати футов. Все пространство здесь заполняли пышные декоративные деревья, папоротники и пальмы, а также причудливые искусственные скалы и даже пруд с золотыми рыбками. Когда Уэст вошел сюда и огляделся, его восхищению не было предела. В Эверсби тоже есть оранжерея, но до этой ей далеко.