Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 141 – Регина Грез

— Валия, твое слово!

Не привыкший обсуждать такие большие суммы, но преисполненный величайшей ответственностью момента, Борат нервно утирал пот со лба и ждал моего решения. Я стиснула его руку и повела в угол кухни.

— Минутку наедине, пожалуйста.

Важно надув щеки, хозяин только снисходительно фыркнул, стоило ли вообще отвлекаться на таких голодранцев. Но отвернувшись от его грузной фигуры, я быстро-быстро задавала Борату вопросы:

— Сколько у тебя денег сейчас? Я принесла с собой восемь тысяч, в шкатулке осталось шестьдесят, потом можно ожерелье продать, думаю, оно потянет на двадцать пять, у Мелины было похожее. Еще могу занять у Сильвии, с три короба наплету, она растрогается. Как здесь оформляется покупка? Лишь бы не обманули нас, будь начеку.

Солнечные часы в саду показывали второй час по полудню, когда Борат и владелец дома уже договаривались о совместном посещении ближайшей базилики для совершения сделки. Завтра дом будет в полном нашем распоряжении, при мысли об этом у меня коленки затряслись и в голове зазвучали маленькие цимбалы и литавры.

Уже открывая калитку, чтобы покинуть двор, мы столкнулись с худощавым мужчиной преклонных лет. Его серая замызганная туника с оборванным краем свидетельствовала о крайне низком социальном статусе.

— Выполнил поручение? Отнес письмо Сафронию? – грубо накинулся на него хозяин, – долго же ты тащился, бездельник!

Дернув массивным подбородком в сторону раба и насмешливо поглядывая на нас, он съязвил:

— А вот и самое выгодное ваше приобретение! Великий ученый Афинес, знаток древних рукописей и поклонник Сократа. Правда, спина его исполосована до костей за то, что отказывался забыть свое прежнее имя и откликаться на прозвище. Но с годами он стал слабее духом и гораздо покорнее, правда же, Афинес? Ну, говори, сегодня я тебе разрешаю. Перед тобой будущая госпожа. Хвала Меркурию, я наконец-то избавлюсь от твоей кислой рожи. Так как же твое имя, грязный раб?

Что-то дрогнуло в изможденном лице грека и, низко склонившись перед нами, он тихо произнес.

— Отец нарек меня Диоклом, но ты называешь Афинесом. При нынешних обстоятельствах я вынужден подчиниться твоей воле, господин.

— Да ты опять дерзить вздумал, вонючий пес!

Хозяин схватил раба за растрепанные полуседые волосы, некогда бывшие прекрасными черными кудрями. А я не в силах мириться с таким бесправием вцепилась в широкое полотнище тоги «эксплуататора».

— Полегче, гражданин! Не нанесите ущерб моему имуществу. Иначе без скидки точно не обойтись.

Огорошенный моим нападением, римлянин тотчас отпустил раба и начал ворчать что-то по поводу упадка былого величия империи, когда ему – почтенному Сатурнину из всаднического сословия, нужно уступать каким-то разбогатевшим плебеям, то есть нам.

Возвращаясь в особняк Сильвии после оформления всех нужных бумаг, я вслух обсуждала с ее слугой, как мне теперь надлежит правильно называться. Плебейка? Плебка? Ах, вот оно как – плебеянка, оказывается.

Придется смириться, ведь никаких патрициев – коренных римлян у меня в роду не было, и сама я прибыла из далекой страны «за морями, за горами». По сути я вообще из племени «варваров», мои предки в штанах ходили, что для истинных квиритов считается крайне неприличным.

Римлянам хорошо, у них мягкий приморский климат, оливки и виноград, а попробовали бы они повоевать в «студеную зимнюю пору».