Книга Просто Марго, страница 97 – Елена Скаммакка дель Мурго

— Кто там еще в такую рань?! – недовольно крикнул, еще лежа в кровати, Дмитрий, когда в одиннадцать часов утра ему кто-то настойчиво звонил в дверь.

— Открывайте, гости из Тбилиси приехали! – ответил знакомый голос.

— О! Гамарджоба, генацвале! Вот не ожидал! Очень рад тебя видеть, Ираклий!

— Гамарджоба, дорогой Дима! Как я и обещал, я приехал к тебе в гости! А у тебя тут шикарно! Ты один живешь? – рассматривая берлогу холостяка, поинтересовался гость.

— Один, совсем один! Проходи, гостем будешь! А ты где остановился? – спросил его Дмитрий.

— Пока нигде.

— Так, давай, у меня! Вот тут на диване тебя и размещу, – предложил хозяин.

— Спасибо, друг, с удовольствием воспользуюсь твоим южным гостеприимством! К тому же, мне надо с тобой серьезно поговорить. Есть одна неплохая идея, – Ираклий стоял посреди мастерской Савулиди и, поворачивая энергично голову то направо, то налево, бросал оценивающие взгляды на его картины.

— Любуюсь я на твои шедевры, Дмитрий, хорошо ты рисуешь, дружище, ничего не скажешь! Море у тебя, ну, прямо как у Айвазовского! – похвалил его Ираклий, и лучшего комплимента для его творчества быть не могло. Дмитрий сразу воспрянул духом, но, поотвыкнув за последнее время от таких лестных комплиментов, решил еще раз переспросить друга:

— Ты это правда так считаешь, Ираклий, или просто так сказал, чтобы угодить мне?

— Нет, что ты, дорогой! Я искренне восхищаюсь твоими работами.

Ты очень талантливый художник, Димыч. Кстати, а вот эти копии мировых шедевров девятнадцатого века кто нарисовал? – тбилисский друг внимательно осматривал почти во всю стену копию картины Карла Брюллова «Последний день Помпеи».

— Да, это я так, от нечего делать, когда вдохновения нет, копирую великих. А что, похоже?

— Непрофессиональным взглядом почти и отличить нельзя! Очень здорово у тебя это получается! Эта картина продается?

— Именно эта, нет! Я над ней так долго и мучительно работал, видишь, сколько тут персонажей, мелких деталей! Эта картина останется со мной навсегда. Пойдем, Ираклий, я тебе приготовлю настоящий турецкий кофе, ты, наверное, такого в своей жизни и не пил.

— С удовольствием выпью твой кофе, а кто научил тебя его готовить?

— Мой отец, он понтийский грек из Трапезунда, – с гордостью ответил парень.

— Вот оно что! А кем работает твой батя, если это, конечно, не военный секрет? – Ираклию необходимо было узнать как можно больше про Савулиди, прежде чем делать ему такое непростое предложение.

— Мой отец – первый заместитель генерального директора батумского консервного завода и второй секретарь горкома партии.

— Значит, твой папаша – местная шишка?!

— Вроде того, а что, тебе что-то нужно?

— Нет, нет, ничего, я так просто поинтересовался. – Ираклий сделал безразличный вид, чтобы не вызвать у Дмитрия никаких лишних подозрений. – «Это отлично, что у него отец занимает важный пост, если что, наверняка отмажет сыночка от уголовной ответственности».

— А теперь, давай поговорим о деле, – закончив пить ароматный турецкий кофе, предложил Ираклий. – Собственно, ради чего я и приехал к тебе в такую даль из Тбилиси. У меня есть покупатели на твои картины. Ты рад этому, дружище?

— Не может быть?! Очень! – обрадовался Савулиди.

— Только вот не совсем на твои, – поспешил уточнить Ираклий.