Книга Династия Дунканов, страница 17 – Дороти Дэниелс

В ответ на робкий стук я открыла дверь и увидела милую девушку в униформе служанки с подносом в руках. Он казался слишком тяжелым для такой хрупкой девушки, и я быстро освободила ее от подноса.

— Благодарю вас, мэм, — сказала она с сильным ирландским акцентом.

Тогда я этого не знала, но в Новом Орлеане была большая ирландская колония.

— Он чуть не упал, да.

— Входи, — сказала я.

— Но, мэм, это строгий дом, как вы скоро узнаете. Так не делают…

— Насколько понимаю, я, так же, как и ты, буду работать в этом доме. А теперь не стой тут. Входи.

Она почти запрыгнула в комнату и выглядела чрезвычайно довольной приглашением.

— Меня зовут Колин, мэм.

— Я — Джена Стюарт и буду работать секретаршей у миссис Дункан.

— Да помогут вам небеса, мэм, — пылко сказала она.

— Почему ты так говоришь?

— На нее плохо работать, уж такова она. Можно сказать, очень строгая женщина. — Колин глубоко вздохнула. — Ей-Богу, это, пожалуй, верное слово для нее.

Сняв с подноса салфетку, я обнаружила много еды, хорошо приготовленной и хорошо сервированной. Там был пудинг, плавающий в сиропе, который я любила. Но я подумала, что Колин тоже его любит, поэтому отдала его ей. Она, сев на край кровати, со счастливым видом поглощала пудинг, и так мы стали добрыми друзьями. Я подумала, что друг в этом доме мне очень нужен.

— Хозяин, — доверительно сообщила девушка, — человек гордый. Самый большой грубиян из всех, какого я когда-либо видывала, уж не сомневайтесь. Для него фамилия Дункан означает столько же, сколько весь благословенный мир. Никогда не слыхала, чтобы человек так огорчался от того, что жена Уолтера не родила сыновей. Единственное, чего он не в состоянии вынести, — это пресечение фамилии. Но так случится, когда он умрет и во владение всем этим вступит Уолтер. Он промотает все — это верно, как Бог свят. Да, мэм.

— Что за человек Уолтер? Не хочу совать нос в чужие дела, но если мне здесь жить, лучше знать людей, у которых, возможно, будешь служить.

— Они отправят меня обратно на Канал, если только когда-нибудь проведают, что я рассказала вам, мэм.

— Канал? — не поняла я.

— Это Ирландский канал… где все ирландцы живут в Новом Орлеане, и ни в этой, ни в какой другой стране нет места хуже, включая Дублин. Я не хочу туда обратно.

— Уверяю тебя, — ответила я ей, — что я ничего не скажу.

— Хорошо, мэм. Он не тот человек, которого я хотела бы видеть больше одного раза, хотя, скажу вам, он не урод, если не касаться его натуры. Порой я думаю, что этот человек теряет голову от своих поступков. Но все, что я могу сказать о нем, — он вредный. Он, как дурак, играет в азартные игры и пьет, как сапожник. Но когда захочет, может быть высокомерным, как его мамаша и крутым, как папаша. Однажды он приставал ко мне, и я сказала, что если он дотронется до меня, то я пойду на Канал и расскажу парням. Они бы пришли сюда за ним, он это знал и с тех пор оставил меня в покое. Думаю, он наполовину помешанный с того времени, как жена снялась и бросила его.

— С этим человеком мне предстоит совершать прогулки верхом.

— Берите с собой арапник, мэм, и пускайте его в ход, если понадобится. Куда ему сладить с людьми, которые могут дать сдачи. И вооружены дубинкой.

— Жена бросила его, потому что не могла выносить его привычек?