Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 58 – Мэри Джонстон

— Рад вас видеть, – воскликнул он. – Ну как, индейцы успокоились?

— Пока что да. А как ваш больной?

— Хорошо, – серьезно сказал он, – два часа назад я закрыл ему глаза.

— Стало быть, он умер, – промолвил я. – Что ж, теперь у него есть одно преимущество перед живыми: он избавлен от всех бед и забот. А что, вас опять к кому-нибудь вызвали? Вы так быстро шагаете прочь от дома.

— По правде говоря, – ответил он, – я только что узнал о волнении среди язычников и очень встревожился. Вам, конечно, виднее, но, по моему разумению, вам не следовало разрешать вашей жене идти сегодня на прогулку в лес. Вот я и решил перейти перешеек, чтобы от греха подальше отвести ее домой.

— Идти на прогулку в лес? – медленно повторил я. – Так она сейчас в лесу? С кем?

— С Диконом и Анджелой, – ответил он. – По словам тетушки Аллен, они ушли через час после восхода солнца. Я думал, что вы…

— Нет, – перебил его я, – напротив, я велел передать ей, чтобы она не выходила из сада. Ей грозит опасность не только от индейцев.

Я был вне себя от гнева, но кроме гнева мною владел еще и страх.

— Я сейчас же поеду и отвезу ее домой, – сказал я.

Говоря это, я случайно посмотрел в сторону форта и судов, стоящих на якоре под его стенами. Что-то в этой картине было не так. Я посмотрел еще раз и понял – не хватает одного корабля, такого знакомого и ненавистного.

— Где «Санта-Тереса»? – спросил я, и страх еще сильнее сжал мое сердце.

— Нынче утром она отплыла вниз по реке. Я видел ее недавно, когда возвращался из Арчерз-Хоуп. Она стоит на якоре в середине реки, там, где в Джеймс впадает большой ручей. Но почему она покинула свою обычную стоянку?

Мы переглянулись, и в глазах другого каждый прочел ту мысль, которую сам не осмеливался высказать вслух.

— Вы можете взять гнедую кобылу, – сказал я с нарочитой легкостью, потому что на сердце мне словно навалился тяжелый камень, – и мы поедем в лес. Я думаю, что там все в порядке. Наверняка она надевает сейчас венок из вьюнков или играет с белками, или спит на куче красных листьев, положив голову на колени Анджелы.

— Наверняка, – ответил он. – Не теряйте времени. Я оседлаю кобылу и догоню вас через две минуты.

Кроме нас с пастором, в лесу не было никого. Стволы обволакивала легчайшая голубая дымка. Сверху бесшумным, беспрестанным дождем слетали темно-алые листья, сквозь оголившиеся ветви свободно струился солнечный свет, но нигде не было видно ни единой человеческой души: ни мужчины, ни женщины. Опавшие листья шуршали под копытами оленей, верещали белки, тявкали лисицы, но ниоткуда не доносился ни нежный смех, ни звонкая песня.

На мшистом склоне мы нашли венок из красно-коричневых дубовых листьев, чуть ниже, у прозрачного как хрусталь ручейка, примятую ногами мяту, дальше, под соснами, набрели на оборванную, валявшуюся на земле алую плеть лианы. Рядом была похожая на чашу впадина, окруженная густой красной завесой из лиан, свисающих с ближайших деревьев, и устланная ковром из золотистых листьев огромного клена, и здесь страх, поселившийся в моем сердце, превратился в великана, с которым уже тщетно было бороться.

Недавно в этой ложбинке шла борьба. Занавес из лиан был порван, ветви растущего по ее краям сумаха погнуты и обломаны, палые листья смяты. В одном месте на них краснела кровь.