Онлайн книга «Изгнание»
|
Даже на расстоянии Павел чувствовал переживания Сергея. Он ощущал его усталость и моральное истощение. Пиц винил в расшатанных нервах брата себя. Их разлад не мог пройти бесследно. Ответственность за детей тоже была нагрузкой, хотя, с другой стороны, племянники и жена были теперь единственной радостью Сергея. И все же все это были дела житейские, внутрисемейные – сегодня рассорились, завтра примирились. Серьезнее необходимо было отнестись к происходящему в стране и вокруг нее. Протесты набирали обороты. Англия подливала масла в огонь, трубя о падающем на мировом уровне престиже России, желая сыграть на гордости россиян. Летом таблоиды Туманного Альбиона не погнушались напечатать на первых полосах антипатриотическую статью Толстого, которая ужаснула Павла призывом к бунту. Агрессивное воззвание к миру в разгар войны, войны, которой никто не желал, но, коль ее развязала Япония, куда же было деваться? Трусливо поджать хвост и сдаться? Еще непонятнее выпад писателя выглядел из-за того, что весной его жена приходила к Сергею хлопотать, чтобы сына отправили на войну. Брат писал ему об этом. Когда с Павлом пытались обсудить статью Толстого знакомые французы, он лишь недоуменно пожимал плечами. Нет, он не удостоит эту стариковскую ересь своим вниманием. Однако он не мог всякий раз не вспоминать ту мадам, с которой ему как-то довелось обсуждать творчество писателя в театре. Он был уверен, что теперь критикесса изменила свое отношение к известному прозаику. Наверняка нынешняя гражданская позиция автора ей симпатична и «Анна Каренина» не представляется теперь такой уж примитивной пошлостью. С приходом в Париж духоты Павел отвез супругу и детей на Лазурный Берег. Одним жарким днем, когда на террасе роскошного ресторана, эхом неожиданного «сердечного согласия» между Францией и Англией, потомки Наполеона за бокалом холодного шампанского иронизировали по поводу отсутствия свобод в России, как главный аргумент используя то, что известная статья Толстого не была напечатана на его Родине, и тот факт, что писателя не преследовали за его антигосударственную выходку, не принимался во внимание, пришло сообщение об убийстве русского министра внутренних дел Плеве. Была минута неловкого молчания. Получается, они со смешками клеймили человека, несколько часов как разорванного бомбой. Известие испортило аппетит и настроение праздной публики лишь ненадолго. И все же среди сгустившихся над русской землей мрака и грусти блеснул луч надежды. У Императора Всероссийского родился наследник, Алексей. XVI Во время неспешного вечернего променада по набережной Канн, наблюдая за скользящими по аквамариновой глади парусниками, Ольга с Павлом неожиданно столкнулись с Пистолькорсом, который прогуливался под ручку с некой миловидной особой. Лёля не сразу узнала в человеке в штатском платье бывшего мужа-офицера. Светский костюм совершенно не шел раздобревшему полковнику, но его, кажется, это нисколько не смущало. Он радостно приподнял шляпу в знак приветствия. Удивленная графиня Гогенфельзен застыла на мгновение на месте. Павел, в отличие от жены сразу признавший Пистолькорса, быстро прошел мимо, тем самым давая понять, что считает ниже своего достоинства общаться с сомнительной спутницей своего бывшего неудачливого соперника. |