Книга Изгнание, страница 116 – Елена Бауэр

— Не может быть! Неужели у Вас была такая гувернантка? – Великая Княгиня впервые за долгое время рассмеялась как прежде, до смерти Сергея Александровича. – Нет-нет, это решительно невозможно! Признайтесь, Вы сочинили этот анекдот, чтобы меня позабавить!

— Отнюдь! Чистейшая правда! Но, к счастью, мадмуазель Борнан показала все свои способности во время испытательного срока. Мне, помнится, приходилось постоянно ее поправлять и спорить с ней, чтобы Танёк не впитала какую-нибудь очередную чушь. Вообразите, в каком шоке от нее была мамá, – Зинаида уже могла светло вспомнить свою мать и младшую сестру, так рано ушедших в мир иной. – Родители быстро отказали ей в месте.

— Да, кто как не родители или опекуны позаботятся о детях. Вы знаете, я надеялась, что Мари и Дмитрий, как и я, найдут в заботе о других отдушину, что так им легче будет пережить горе. Но, похоже, я ошиблась. Их это совершенно не занимает. Я спрашиваю себя постоянно, как бы поступил Сергей… – снова погрузилась в свои невеселые мысли Елизавета Федоровна.

У княгини Юсуповой и на это был собственный взгляд. Но она благоразумно оставила его при себе.

— С детьми всегда непросто. Феликс Феликсович негодует, что ни один из наших сыновей не интересуется военной карьерой… Но что ж поделать?

Зинаида Николаевна не стала вдаваться в подробности. Ее мальчики тогда тоже не особенно проявляли себя в помощи страждущим. Они начинали вкушать удовольствия взрослой жизни, в которых особенно громко отличался Феликс. Своими выходками с переодеваниями в женское платье и выступлениями в модном кабаре в драгоценностях матери он едва не довел отца до удара. Его увлечение йогой, оккультизмом, разного рода медиумами и гадалками грозило стать навязчивой болезнью. Да, Николай теперь участвовал в благотворительных спектаклях, однако матери было очевидно, что на данном жизненном этапе главным его интересом был театр, а не сбор средств в пользу нуждающихся или благого дела. Молодежь, одним словом! Зинаида Николаевна отдавала себе отчет, что бесполезно требовать от юнцов того же, что и от людей зрелых. Всему свое время. Когда-то и они, надеялась мать, поймут удовольствие от помощи другим.

— Все устроится, – заверила она с преувеличенной уверенностью.

— Да, непременно, – согласилась Великая Княгиня, – я беспрестанно молюсь о детях здесь, а Сергей со всей любовью просит к ним милости там.

— А что Павел? Я полагала, он будет навещать детей чаще.

— Он не желает бывать здесь без нее, – хоть Ее Императорское Высочество и не назвала Ольгу по имени, княгиня Юсупова, безусловно, поняла, кого она имеет в виду. – Уговаривает Государя. И, боюсь, вскоре своего добьется. Никто меня не слышит… Мари – юная девушка, и дурная репутация жены Павла может отбросить на нее тень. Как потом ей выйти замуж? Я не ожидала, что Павел может быть настолько эгоистичен.

Летом дети просились к отцу в Париж, но Великая Княгиня была категорически против. Она старалась оттянуть их встречу с новой женой Павла, переживая за влияние, которое могла оказать на неокрепшие души дама с подмоченным реноме, с чуждыми моральными ценностями. Когда до нее докатились разговоры об убийстве в Петербурге некой девицы, в котором упоминалось имя бывшего мужа графини Гогенфельзен, генерала Пистолькорса, она в очередной раз убедилась, что была права, ограждая своих воспитанников от скандального семейства.