Книга Его Высочество Пиц. Узы, страница 23 – Елена Бауэр

До отъезда братья посетили и осмотрели все самые дорогие сердцу христианина места, съездили в Вифлеем и к берегам реки Иордан. Великие Князья пришли в восторг от идеи опекавшего их во время всего пребывания архимандрита Антонина заложить в Иерусалиме храм в память о матери. Переполненные радостью и благодатью, которыми их щедро одарила Святая Земля, они вернулись на свой корабль.

Проснувшись утром, Павел торопился поделиться со старшим братом своим сном, однако тот опередил его.

— Пиц, мне сегодня снился Папá. Он подошел, обнял и благословил меня…

Павел уставился на Сергея, не моргая.

— Что с тобой? – испугался Сергей. Он вдруг подумал, что брат мог расстроиться, что отец явился именно ему.

— Невероятно! Этого не может быть!

— Наверное, но это всего лишь сон…

— Нет, это не всего лишь сон… потому что мне привиделось тоже самое!

Настал черед Сергея потерять дар речи.

— Это значит, что отец простил нас за наше роптание и недовольство из-за его женитьбы! Не зря мы столько молились у Гроба Господня!

Братья обнялись, чувствуя невероятное облегчение. Наконец, они смогли избавиться от угрызений совести, мучавших их с того самого момента, когда они узнали об убийстве отца.

— Нет, все же сны не одинаковые, – вдруг заявил Павел.

Лицо Сергея помимо его воли стало превращаться в гримасу разочарования.

— Он еще поцеловал меня после благословения, – прыснул младший брат.

Их Высочества уже давно не смеялись так беззаботно и искренне.

I

Когда с тобой уже произошло все самое страшное, и в океане отчаяния ты коснулся дна, есть основание полагать, что хуже быть не может. Наоборот, отстрадав и выплакав все слезы, ты начинаешь надеяться, что теперь жизнь должна повернуться к тебе своей светлой стороной, ибо и на испытания, выпадающие на душу населения, должен быть какой-то разумный лимит. Так немного наивно, отчасти в силу молодости, отчасти из-за крох унаследованного от отца жизнелюбия, полагал Павел. Молодой человек решил, что пора перевернуть горестную страницу и пытаться жить дальше. Постепенно его воспоминания о родителях становились легче и светлее.

Из-за траура по матери, а затем по отцу, присяга, которую должен был принести Великий Князь по исполнении совершеннолетия, была перенесена на конец года. К тому времени для государственной клятвы созрели еще два кузена – Дмитрий Константинович и Михаил Михайлович, что несказанно радовало Павла, поскольку он, хоть ни с кем и не делился, немного смущался быть один в центре всей торжественной церемонии.

Монарх назначил присягу на Георгиевский праздник. В Гатчинском дворце собрался весь свет – Великие Князья и Княгини, статс-дамы и фрейлины, первые чины двора и самые высокопоставленные кавалеры ордена Святого Георгия. Император подвел молодых людей к аналою, поставленному перед алтарем с животворящим крестом и Евангелие, где они присягнули в верности царствующему Государю и Отечеству, в соблюдении правил наследства и установленного фамильного распорядка. Прочтя вслух слова присяги, юноши закрепили клятву подписью на присяжных листах. Затем после молебна Георгию Победоносцу в Белом зале Великие Князья произнесли присягу на верность службе Государю и Отечеству.

Во время церемонии Павел обратил внимание, как изменился Августейший брат. Он будто расправил крылья, которые были скрыты от посторонних глаз во время правления отца. Александр III излучал уверенность и надежность. Со вступлением на престол в нем появилось величие, которого в считавшемся несимпатичным и грузным Цесаревиче никто доселе не замечал. Страна вдруг поняла, что может жить спокойно под защитой могучего Царя-великана. Павла переполняли искренние верноподданнические чувства, и принесенная присяга шла из самых глубин его сердца.