Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 117 – Елена Бауэр

Толпы эмигрантов заполонили улицы Парижа в результате великого русского исхода. Благородные и образованные люди новой кровью влились в вены ослабленного войной города. То тут, то там Елисеевы встречали соотечественников, которые, чтобы прокормиться, брались за любую работу – мыли посуду, показывали одежду, водили такси и открывали двери шикарных ресторанов. К счастью, Григорий Григорьевич, имел на своих французских счетах достаточно средств, чтобы жить, ни в чем себе не отказывая. Он подумывал открыть в Париже свой фирменный магазин, копию одного из утраченных в России. Но вдруг обнаружил полное отсутствие былого азарта к торговым делам. Он в целом начинал терять интерес к жизни. Лишь переезд Степана Петровича с Варварой Сергеевной из Финляндии в Париж на некоторое время вывел Григория из состояния уныния и хандры.

— Гриша, нужно нам с тобой как-нибудь выбраться в Ротонду, на Монпарнассе. Там бывали Модильяни и Шагал. Вероятно, можно найти их неизвестные эскизы или, чем черт не шутит, законченные работы за сущие гроши… – ничто, даже потеря Родины, не могло лишить Степана Петровича страсти к коллекционированию предметов искусства.

— Это не то ли кафе, где хозяин угощал гостей за счет заведения в честь свержения нашего государя? – поморщился Григорий.

Родственники обедали в одном из популярных ресторанов Парижа, которое облюбовали русские офицеры и деятели эмиграции, с говорящим названием «Петроград».

— Того владельца уже нет… У него были проблемы с законом. Теперь там новый хозяин, насколько я знаю.

— А художники все те же?

— Сейчас там вотчина начинающих писателей, в том числе из Нового Света. Кто знает, может, и они когда-то прославятся. Но картины можно найти, было бы желание. Это я наверное знаю.

— Как их фамилии?

— Кого?

— Молодых писателей.

— Не помню точно… Могу ошибаться, что-то созвучное с Хемингуэем, и еще Фицджеральдом… Тебе зачем?

— Почитаю на досуге…

— Кто бы мог раньше представить, что Париж будет буквально наводнен богатыми американцами, – вдруг переключился с писателей Степан Петрович: – Что можно сказать? Молодцы! Нажили состояния на войне в Европе и скупают ее под чистую, не стесняясь вывозить и шедевры искусства.

— Хочешь сохранить достояние Европы ее народу? У европейцев должна бы быть своя голова на плечах, чтоб не устраивать войн на своем континенте … – улыбнулся Гриша и на мгновение к нему вернулся его задорный юношеский взгляд: – Или просто не любишь янки?

— Да Бог с ними! Пусть французы сами о своем искусстве пекутся… Что у тебя с детьми? Есть новости?

— Нет, ничего не знаю… Слышал, Зинаида Рашевская замуж за великого князя вышла. Значит, с Петей развелась… Где он сам и его братья с сестрой, одному Богу известно… А что с твоим Петей?

— Он не пожелал уезжать с нами в Париж. Остался в Финляндии.

— Вот так… Думали ли мы когда-нибудь, Степа, что доживем до такого времени, когда потеряем Родину и останемся одни на чужбине? Хорошо, что отцы наши до этого не дожили…

Степан Петрович уже не слышал последние слова Григория. Он уставился на одного из посетителей ресторана.

— Гриша, тот человек… похоже, это Николай Алексеевич Соколов – следователь по делу об убийстве императора Николая II и его семьи!

XII

Григорий не успел и глазом моргнуть, как родственник уже подскочил к растерявшемуся следователю, представился ему и увлек за свой стол. Оказалось, у них был какой-то общий знакомый, и Николай Алексеевич не смог отказать натиску соотечественника. Алкоголь помог сломать неловкость первого общения, и вскоре трое мужчин общались, как закадычные приятели.