Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 87 – Елена Бауэр

Чиновник явился, как было уговорено в три часа дня по полудню.

— Так что же это за важный вопрос, из-за которого мне пришлось оставить дела в Петербурге и явиться сюда? – Григорий Григорьевич сразу поставил скромного молодого человека в неловкое положение и сразу же заставил оправдываться.

— Я должен запечатать ваш магазин. Я мог бы сделать это до вашего прибытия, но я хотел вас дождаться. Я хотел с вами переговорить перед тем, как напишу протокол.

— Какой протокол? О чем вы?

— Незаконная торговля вином. В департамент акцизов получена жалоба.

— Ну, это, право, смешно! Торговля вином в моем магазине разрешена городскими властями. Полагаю, вам должно быть это известно.

— Безусловно. В этом и конфуз. Разрешение дали, но упустили из виду, что вход в винный магазин не разрешается ближе сорока двух сажен от входа в храм. А где у вас эти сорок две сажени?

— Странная история… Отчего же раньше никто не сообщил?

— Не могу знать. Меня недавно назначили. Возможно, если б не жалоба, так никто бы и не обратил на это внимания… – молодой человек подошел к столу, сел на стул рядом и достал бумагу из портфеля, – мне крайне неловко, но я должен написать протокол и запечатать магазин, иначе меня разжалуют.

— Вы же зачем-то ждали меня из Петербурга…

— Только из уважения к вам и вашим заслугам… Я бы не посмел запечатать магазин без вашего уведомления.

— Хорошо. Дайте мне еще один день! Допустим, я приехал бы завтра. Я все исправлю. Будет вам сорок две сажени!

— Но как же?

— Да уж поверьте, будет! Вы же не хотите лишить москвичей лучшего магазина в городе? Думаете, губернатор, великий князь Сергей Александрович или князь Голицын были бы довольны?

— Думаю, не были бы…

— Вот видите! Я наблюдаю в вас задатки государственной мысли, способность думать не только о себе и своем департаменте, но шире… А пока пойдемте выберем вам бутылочку хорошего вина… За беспокойство.

— Прошу прощения, Григорий Григорьевич, это лишнее! Если требование не будет выполнено завтра, я буду вынужден магазин запечатать. Не обессудьте.

— Хорошо! Воля ваша! У меня только один последний вопрос – кто автор жалобы?

— Боюсь, я не уполномочен…

— Граф Закретский?

По тому, как чиновник прятал глаза, Гриша понял, что это проделки графа.

— Мне все ясно! Ах, Всеволод Андреевич, никак ему не живется спокойно!

Всю ночь в магазине кипела работа. Винный отдел отгородили от остального помещения и сделали туда отдельный вход со стороны Козицкого переулка. Вопрос был решен меньше чем за сутки.

Чиновник, явившийся на следующий день с очередным визитом, нарушения более не обнаружил.

II

В апреле умерла мать Марии Андреевны. Хоть старушка жила в доме старшего сына, партнера Гриши по «Новой Баварии», и виделись они с Машей не так часто, все равно между ней и дочерью до последнего дня существовала тесная, неразрывная связь. Маша погрузилась в траур. Единственное, что немного успокаивало ее, это то, что Мария Исидоровна успела увидеть и понянчить Мариэтту.

Поскольку, несмотря на попытки занятий физкультурой, Маша так пока и не пришла в форму, она должна была заказать себе новые траурные платья. В старые она попросту не помещалась. Пришлось идти к модистке, которую однажды посоветовала Мария Степановна и с тех пор ее услугами пользовались практически все Елисеевы.