Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 50 – Елена Бауэр

Жизнь продолжала составлять свой яркий узор, искусно переплетая в нем разные краски – от солнечно-радостного до темно-трагичного.

В декабре овдовела племянница Григория Петровича, Мария Степановна. Она была безутешна. Ее супруг, Федор Николаевич был не так стар, ему было лишь пятьдесят пять. Мария Андреевна, будучи на последнем месяце беременности, не смогла поехать ее поддержать. Она была безмерно благодарна этой женщине за то, что та вытащила ее из затяжной депрессии после смерти Андрюши. Вернула к жизни. Теперь она хотела отплатить ей тем же. Но через неделю с небольшим Маша вновь стала мамой. Это снова был мальчик, Павел. Мария Андреевна была измотана. Постоянные роды истощали ее организм.

* * *

В мае 1896-го, во время народного гуляния по поводу коронации Николая II, в Москве случилась страшная трагедия на Ходынском поле. Кто-то в толпе пустил слух, что буфетчики раздают подарки своим людям и сувениров на всех не хватит. Народ рванул к деревянным ларькам. Полицейские, выставленные для соблюдения порядка, не смогли сдержать натиск толпы, и началась жуткая давка. Погибло множество людей. Кого-то задавили, кого-то затоптали, с кого-то содрали скальп в схватке за сувенир. На Ходынке не раз до этого проводились массовые мероприятия, и ничто не предвещало такого чудовищного исхода. Если быть фаталистом, то может показаться, что смерть уже выбрала чету Романовых и не могла пропустить столь значимое для них событие. Она явилась на праздник без приглашения и забрала с собой почти полторы тысячи людей. Некоторых она пока оставила, ненадолго. Но ее печать уже красовалась на их челе.

Накануне Гриша снова видел сон. Ему снилась пышная свадьба со множеством гостей. В зале он увидел танцующую невесту. Потом еще одну, и еще… Они кружились в своих белых кружевных платьях, словно из тончайшей паутины, а у Гриши уже бежал холодок по спине. В зале среди танцующих пар он видел также и императорскую чету. Вдруг одна из невест остановилась около него и отбросила вуаль с лица. Это была сестра Лиза. Все невесты стали останавливаться и открывать лица. Все они были Лизами. Гриша закричал от ужаса и проснулся.

Костлявая не ограничилась только московской добычей и снова не обошла дом Елисеевых. Малыш Павел прожил всего полгода.

Смерть брата произвела неизгладимое впечатление на Гулю. Он никак не мог понять, что произошло. Было что-то ужасающие в этой неожиданной смерти.

— Так отчего умер Павлуша? – пытал он уходящего врача.

— Внезапная младенческая смерть. Такое бывает, – отмахнулся доктор от мальчишки.

— Но причина какая-то должна быть, – настаивал Гуля.

— Остановка дыхания, асфиксия, – медика начинали раздражать эти вопросы.

— Отчего? – не унимался Гуля.

— Без причины, – поставил точку в разговоре лекарь и ушел.

Гуля пришел к матери, рыдающей в комнате, съежившись в своем кресле, обнял ее и поцеловал в макушку.

— Я стану врачом, и никто из нашей семьи больше не умрет! – пообещал сын.

Маша обняла Гулю. Как же он иногда напоминал Григория Григорьевича – и светлым умом, и обилием эмоций, и необыкновенным цветом глаз.

Александр Григорьевич вместе с женой открыли больницу для неимущих женщин, страдающих онкологическими заболеваниями. Она была названа в честь супруги – Еленинской. Гуля часто бывал в больнице вместе с дядей. Однажды ему даже позволили посетить анатомический театр. Александр Григорьевич волновался, не будет ли это слишком большим стрессом для ребенка. Но Гуля умолял об этом и клялся, что его ничто не испугает. Будущий доктор не мог бояться вскрытия трупов. Александр Григорьевич организовал все так, что Гуля практически ничего не видел, объяснив ему, что первые ряды должны занимать врачи и студенты. Таким образом, и волки были сыты, и овцы, в лице психики ребенка, целы.