Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 146 – Елена Бауэр

Григорий, как всегда, выглядел безукоризненно. В идеально подогнанном фраке, поправляя бриллиантовые запонки, он обходил контору, где через несколько минут собирался принимать гостей. Несмотря на немного расплывшееся из-за возраста лицо, ставший мясистым нос и появляющиеся залысины, он все еще был в высшей степени привлекательным мужчиной. Его уникальная детская улыбка имела волшебный эффект омоложения. Стоило ему так улыбнуться, он тут же скидывал лет двадцать. Многие женщины, хорошо знавшие Гришу, безумно завидовали этой его особенности. Да, часто природа бывает несправедлива, одаривая мужчин длинными ресницами и прочими атрибутами красоты, которые, возможно, нужнее были бы некоторым представительницам женского пола.

Григорий задумал программу почти на целый день. Приглашались все работники фирмы, а также множество почетных гостей. Начинали в конторе со вступительной речи, затем молебен, за которым следовал торжественный обед. Дневную повестку закончили возложением венков на могилы предков.

Вечером Григорий устроил прием в белом зале Благородного собрания. Съехалась практически вся знать, включая столичного губернатора и, конечно, князя Голицына. Были все самые известные общественные деятели, банкиры и купцы. Никто не мог пропустить этого мероприятия. Все знали, что такой праздник, как у Елисеева, мало кто может устроить. Чего стоил один только стол, который своей роскошью и разнообразием затмевал все, раньше виденное. Кто, как не Григорий, знал толк в изысканных деликатесах? В умении поразить невиданными яствами Елисееву не было равных.

Юбиляр получал бесконечные подарки и поздравительные телеграммы.

Перед тем как пригласить гостей за стол, Елисеев произнес трогательную речь, в которой вспомнил историю создания фирмы, поблагодарив родственников, сотрудников, партнеров и прочих людей, принявших участие в становлении торгового дома и в его дальнейшем развитии.

— В заключение с особой гордостью хочу обратить внимание на то, что отличительной чертой представителей нашего рода была беззаветная преданность православной вере, государю и своей Родине, – завершил выступление Гриша под бурные аплодисменты изголодавшихся гостей, которым не терпелось вкусить небывалые блюда, манящие сводившими с ума запахами.

Рассевшись за столы, гости наполнили огромный зал спокойным жужжанием, сопровождая его стуком серебряных приборов и звоном бокалов. Негромко заиграл оркестр, давая людям возможность пообщаться, не пытаясь перекричать музыку. Даже самые злостные завистники и недоброжелатели не могли не нахваливать поданные угощенья. Языки сами причмокивали, а руки так и тянулись за добавкой.

У Григория не было свободной минуты. Постоянно подходили гости поздравить и выразить восхищение. Не удивительно, что он не сразу заметил Закретского, нагло явившегося на праздник. Вначале Григорий по инерции собирался вспылить, но уже через пару секунд неожиданно для самого себя понял, что его этот мелкий пакостник больше не трогает.

Граф на удивление вел себя прилично. Не скандалил и не привлекал внимания. Гриша подумал, что, вероятно, работа в Государственной Думе, наконец, привела его в чувство и заставила стать серьезней. Хотя по скандальным выходкам некоторых думских депутатов можно было заключить, что если такое и произошло, то скорее было приятным исключением. В любом случае, Григорий решил, что, пока его бывший соперник не лезет на рожон, он будет наслаждаться юбилеем и никто ему его не испортит. Но если только граф начнет его снова задирать, он тут же вызовет его на дуэль, хоть в двадцатом веке это уже и считалось моветоном.