Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 132 – Елена Бауэр

— Григорий Григорьевич, разрешите представить вам известного ювелира, Василия Васильевича Васильева, и его супругу, Веру Федоровну.

Гриша немного пришел в себя и поцеловал даме руку в шелковой перчатке. У него на лбу выступила испарина. Григорий был в шоке сам от себя. Раньше ничего подобного с ним не случалось. Пока Кобылин с Васильевым вели светскую беседу, Елисеев пытался собраться.

— Заезжайте в нашу ювелирную лавку, будем очень рады, – пригласил Васильев.

— Непременно! – пообещал Гриша.

— Да что на тебя нашло, право? – возмутился Александр Михайлович, как только чета Васильевых отошла. – Это же просто неприлично!

— Сам не знаю… никогда такого не было. Может, у меня удар?

— Для удара у тебя слишком заангажированный взгляд, друг мой! – рассмеялся Кобылин.

— Не выдумывай, – смутился Елисеев, – хотя нужно признать, что эта Вера Федоровна – необыкновенная женщина! Обрати внимание, к кому она ни подходит, все становятся красивее в ее лучах!

— Да-да, а в особенности ее супруг!

Всем окружающим, пожалуй, кроме Васильева, было очевидно, что стрела амура пронзила сердце Григория Григорьевича. Сама Вера Федоровна тоже заметила повышенное внимание со стороны известного купца, который к тому же был еще и импозантным мужчиной. Его реакция госпожу Васильеву не удивила. Она была дамой привлекательной, элегантной, с мечтательным взглядом очаровательных глаз. Все в ней было грациозно в высшей степени. Мужчины легко теряли от нее голову. Весь вечер Гриша любовался ею, ее плавными движениями в танце.

Вопреки своему первоначальному желанию Григорий остался до конца вечера, дождавшись, пока не ушли Васильевы.

Возвращаясь домой, он отпустил свой экипаж и прогулял всю ночь вдоль каналов Петербурга. Что может быть романтичнее белых ночей? Григорий понимал, что он не уснет. И не из-за того, что на улице светло, как днем. Его разрывало изнутри. Он думал о ней. О Вере. Его постигло доселе неизведанное ощущение. Машу он когда-то любил, но совсем по-другому – как друга, родную душу, как мать своих детей. Чувство, с которым он встретился теперь, было новое, незнакомое, глубокое. Это была бурлящая смесь восхищения, страсти, поклонения, желания обладать. Его накрыло девятым валом эмоций. Елисеев всегда считал себя практичным человеком, не особенно способным на романтичные безумия. В ту ночь он сам себя не узнавал.

IX

Наваждение не рассеялось вместе с утренним туманом. Неожиданные чувства к замужней женщине, в которых не было ни зерна рациональности, продолжали одолевать Григория.

Гриша умылся, переоделся в чистую шелковую сорочку и отправился завтракать к «Кюба». Нужно было дождаться приличного времени, чтобы явиться к Васильевым в лавку. Ему не терпелось увидеть женщину своей мечты. Все остальное померкло, перестало быть интересным. Он выпил чашку кофе, затем еще одну. Аппетита не было. Елисеев заказал бокал шампанского, чтобы немного унять волнение. Наконец он решил, что ювелирная лавка уже должна быть открыта и хозяева проснулись после вчерашнего вечера.

На ватных ногах Гриша зашел в небольшой магазин Васильевых, который располагался на первом этаже, под их квартирой. Радостно звякнул колокольчик, сообщая о госте. Приветственно зачирикала птичка в клетке. В лавке чувствовалась женская рука – все помещение утопало в цветах, словно миниатюрный зимний сад. Неожиданно к нему вышла сама Вера Федоровна. Гриша был не готов, ждал сначала приказчика. Хозяйка улыбалась, что-то говорила, а Григорий снова ничего не слышал.