Книга Рокировка. Новый СССР, страница 34 – Константин Борисов-Назимов

— Не жди, — отрицательно покачал я головой. — Пока! — махнул ей рукой и направился в так называемый дворец.

В вестибюле прочёл указатели, где какая секция или кружок находятся. Мне предстоит отыскать двести седьмую комнату, там обосновалась шахматная школа. Ещё же тут преподают танцы, учат фехтованию, рисованию, вышиванию и много ещё чему. Конечно, обстановка бедная, но зато чисто. Поднялся на второй этаж, полюбовался рисунками, висящими на стенах. Рассмотрел за толстым стеклом в импровизированной витрине десяток кубков. Хм, действительно, спортивные достижения у этого дворца имеются. Не бог весть какие, но всё же.

— Чего тут шатаешься? — послышался ворчливый голос пожилого мужика, держащего перед собой связку с ключами. — На минутку отлучился, а уже кто-то вломился.

— Простите, вы сторож? — уточнил я.

— Вахтёр, — важно ответил мой собеседник. — Тут уже нет никого, танцовщицы полчаса назад разошлись, опоздал ты парень. Кстати, к кому из них пришёл-то? Сегодня занималась старшая группа, их всего пятеро осталось. Девки — огонь, но почему-то без ухажёров. Эх, будь я на пару десятков лет моложе, не удержался бы приударил за какой-нибудь!

Что-то он подозрительно словоохотлив! И карман брюк специфически топорщится, явно прослеживается контур бутылки.

— А в шахматной школе никого? — задаю вопрос, уже заранее зная ответ.

— Там постоянно кто-нибудь есть, — отмахнулся вахтёр и уточнил: — Так ты туда пришёл? А чего здесь тогда делаешь?

— А разве она не в двести седьмой комнате? — удивился я.

— Почитай, как полтора года назад переехали, — усмехнулся мой собеседник. — Тренеры долго себе то помещение выбивали. Пока не пришёл новый директор, то их и слушать не хотели. А господин Смирнов сразу выделил цоколь. Тепереча там учат и любой желающий может поиграть. Правда, курить запрещают, а выпивать и вовсе ни-ни!

— И как в этот цоколь попасть? — уточнил у своего собеседника.

— А ты здание-то обойди, да на нижний этаж спустись, — подсказал вахтёр.

Поблагодарив сторожа, который за мной запер входную дверь, я отправился искать вход в шахматную школу. Обойдя дворец, спустился на подземный этаж. Кстати, он полноценный и ремонт свежий. Пройдя пустую гардеробную, точную копию той, что на первом этаже, я оказался в большом помещении со столами, на которых стоят шахматные доски с расставленными фигурами. Возле двух игроков собралось человек пятнадцать, включая пятерых детей от семи до двенадцати лет. При этом в помещении стоит гробовая тишина, игроков боятся отвлечь, и зрители даже между собой не обмениваются мнениями. А вот один болельщик явно просчитал какую-то комбинацию или увидел хитрый ход. Его так и распирает, но он держится и не высказывает вслух свои мысли. Партию разыгрывают двое мужчин, каждому лет по тридцать. На одном вязаный свитер, игрок хмурит брови и на его лице мрачное выражение, хотя на доске примерно равная позиция. Второй шахматист полная противоположность своему сопернику. Он не такой массивный, я бы даже сказал — худой, волосы светлые, черты лица утончённые, а на губах приветливая улыбка.

— Александр Николаевич, ты же понимаешь, что рискуешь? — задал вопрос неприветливый на вид шахматист.

— Сан Саныч, это же дружеская партия, — пожал плечами его визави. — Но каждый из нас желает победить. Верно?